Я наматываю себе на палец рыжий локон и медленно придвигаю свое лицо так, чтобы только она могла услышать эти слова, которые я не должен говорить. Эти слова, которые угрожают разрушить когда-то стальную крепость моей логики.
— Я думаю, ты чертовски сексуальна, Элли, — шепчу я, мое дыхание искушает кожу прямо под ее ухом. — Ты просто еще этого не понимаешь.
Так же быстро мое прикосновение покидает ее, и я поспешно прокладываю путь к кафедре, прочь от нее. От соблазна пропустить сквозь пальцы эту огненную гриву, затем зажать волосы в кулак, оттягивая ее голову назад, чтобы у нее не было другого выбора, кроме как смотреть на меня.
Но разве это то, чего я действительно хочу? Чтобы она увидела, кто я на самом деле? Или мне продолжить кормить с ложечки ее или кого-нибудь еще иллюзией, что спровоцирует их собственную внутреннюю соблазнительницу?
Я откашливаюсь, теребя лацкан своего льняного пиджака. Эллисон все еще стоит, по-прежнему глядя на меня широко открытыми глазами и с приоткрытым ртом. Это было необходимо.
Я должен был ей это сказать. Кто знает, что еще накрутят таблоиды за время ее отсутствия на публике?
Да-да, это все часть моих обучающих методов.
Я полон дерьма.
Поднимается рука, спасая от путаницы моего облажавшегося внутреннего диалога.
— Да?
Звук моего голоса побуждает Эллисон занять свое место, и я вынуждаю себя перевести взгляд на Мэриэнн Кэррингтон, полную женщину среднего возраста, которая с первого дня проявила себя матерью группы. Возможно, потому, что ее муж любит трахать девушек, которые годятся им в дочери.
— Очевидно, что я уже не девочка, — говорит она, растягивая слова на южный манер. — У меня не второй размер, и гравитация берет свое. Только так, стягивая и скрывая, у меня получается не выглядеть, как цирковой клоун. Как я могу быть соблазнительной? Что я могу сделать, чтобы мой муж снова считал меня сексуальной?
— Миссис Кэррингтон, прошу прощения, но у вас есть сиськи?
— Ч-что? — запинается она, хватаясь за грудь от фантомного учащенного сердцебиения.
— Сиськи? У вас есть они, верно?
— Ну... да. Конечно, — ее щеки вспыхивают румянцем, и она издает нервный смешок.
— И задница?
— Почему... да.
— Тогда вы можете быть сексуальной. Вы сексуальны. Вам только нужно в это поверить, чтобы ваш муж тоже это увидел, — я осматриваю макушки их голов, обращаясь не к ней одной, а желая, чтобы они все меня услышали. — Это не значит, что нужно быть худышкой или иметь самую большую грудь, или самый лучший зад.
