Словно она хотела стать Суперлидером в Верхнем Ист-Сайде и похвастаться своими талантами на рекламных щитах Таймс-сквер.
— Да. Вы все делаете неправильно, — извини, Суперлидер младший. Для тебя в книге рекордов местечка не найдется.
Я начал поворачиваться, немного довольный собой, когда ее тихий, грустный голос останавливает меня.
— Можете научить меня, как?
Могу ли я научить ее, как?
Могу ли я научить ее, как?
Я проглатываю свой первоначальный ответ, который, наверное, состоял бы из того, куда ей следует пойти и как именно, вместе с тем, что втолкнется в ее упругий, фригидный зад, и я пользуюсь этим моментом, чтобы сделать вздох перед тем, как сформулировать более профессиональный ответ.
— Если вы нуждаетесь в дополнительной помощи, миссис Карр, я предлагаю вам записаться на прием в рабочее время.
— На прием? — в ее голосе я могу услышать смятение и боль.
— Да. Предварительно записавшись. Так делают клиенты, когда обнаруживают, что им требуется больше помощи, чем обычно. Из-за их неопытности, которая мешает им прогрессировать.
Я не могу уделять вам дополнительное внимание просто потому, что вы в нем нуждаетесь, и отнимать драгоценное время класса, лишая тем самым внимания других. Такое поведение было бы несколько глупо с моей стороны, вам не кажется? — лаконично отвечаю я, вернув ей ее же собственные слова.
Ее лицо искажается, как будто я только что ударил ее, глаза становятся в два раза больше, и она сидит, разинув рот.
— Что ты делаешь? — шепчет она, хотя уже слишком поздно. У нас появилась аудитория.
И прямо сейчас эти сплетницы почуяли запах свежего дерьма, чтобы разнести его, предварительно перемолов. Тем не менее, я наклоняюсь к ней ближе, вторгаясь в ее личное пространство, и даже втягиваю воздух, которым она дышит. Я хочу, чтобы ей было так же не по себе, как и мне. Хочу, чтобы она была такой же униженной и оскорбленной, каким был я.
— Я делаю свою работу, миссис Карр. Именно ту, за которую ваш муж заплатил мне.
*
К тому времени, когда я отпускаю дам, я чувствую себя уставшим, как морально, так и физически.
Все болит. Я не могу не думать о каждой части своего тела, которая бы не болела от каждого шага, пока бреду обратно в убежище своего дома. И это чувствует не только мое тело. Я слишком напряжен, слишком взвинчен. Я чувствую, что могу взорваться в любой момент."
"Я знаю, что облажался в классе с тем, как разговаривал с Элли, но, черт, она это заслужила. Она должна была увидеть, кто я на самом деле... и что она растоптала меня.
