Представь вкус тех маленьких капелек предэякулята. И тогда ты поймешь, что он готов; что ты делаешь ему очень приятно. А теперь, когда ослабишь хватку губами, сожми его снизу рукой.
Как и Мэриэнн, Шайла делает все в точности, как я говорю, даже закрывает глаза, когда представляет горячий, пульсирующий член, скользящий между ее губ. Я почти с гордостью улыбаюсь, когда слышу урчащий стон, вырывающийся из ее глотки. Она тоже это чувствует. Мысль о том, чтобы поставить мужчину на колени с помощью своего рта, ее возбуждает.
Черт, это даже меня немного возбуждает.
Позади Шайлы, Лэйси пытается всосать выданный ей напрокат член.
— Притормози, Лэйси. Помедленнее. Чувственнее. Не спеши, — я кладу руку ей на затылок и медленно подталкиваю ее, вынуждая действовать в нужном темпе. — Медленее, дорогая. Вот так. Попробуй на вкус каждый дюйм, смакуй его. Возьми его как можно глубже в свой рот, детка. Да... до задней стенки горла.
Я слегка сжимаю ее волосы, когда она издает приглушенный стон.
— Хорошо, теперь немного быстрее. Соси его сильнее, детка, но по-прежнему нежно. Возьми его полностью своим прекрасным, влажным ртом.
Потянув ее немного за волосы, я стараюсь сделать так, чтобы Лэйси двигала головой вверх-вниз с определенным темпом. Она берет фаллоиммитатор и начинает с энтузиазмом массировать его рукой, продолжая сосать, я делаю шаг назад, любуясь тем маленьким чудовищем, которое создал.
Я активно принимаю участие в занятии женщин, пока они исследуют искусство орального секса, явно получая истинное удовольствие от своей очевидной неловкости и неопытности.
Это именно то, что мне необходимо, чтобы отвлечься от давления в висках и ярости, которая скопилась в моем затылке. Не говоря уже о пустяковой боли в моей груди. Я ее просто не замечаю. Я запечатал все это как можно глубже, концентрируясь только на своей работе. В конце концов, черт побери, мне давно следовало все это сделать.
Не ублажать дуру, которая льет слезы по поводу измены ублюдка-мужа и неудачного обманного замужества. Не сидеть, просматривая бессмысленное количество серий полной бредятины, и есть всякое дерьмо, пока она прижимается ко мне, как «динамщица», какой на самом деле и является. И не позволять ей заставлять меня поверить, что я нечто большее, чем человек, нанятый для оказания помощи, что, мать его, почти равносильно лучшему другу-гею навеки вечные.
