И хотя этот танец не будет представлен никому — ни мужчине, ни женщине или ребенку — Элли совершенно точно никогда не следует даже пытаться его станцевать. Сначала я подумал, что у нее попу свело судорогой. Или же ее задница заснула, и она пытается ее разбудить. Я не могу даже поинтересоваться, потому что слишком обессилен от смеха, чтобы связно произнести хоть слово. Черт, даже я немного похрюкиваю.
— Ох... Боже, остановись! Стоп! Ты... убиваешь... меня!"
"— Что? — невинно спрашивает она, все еще согнувшись в конвульсиях.
Она хмурит брови, концентрируясь. — У меня получается? Она двигается? Я несколько недель тренировалась!
— Элли! Прекрати! Ты покалечишься!
Я наклоняюсь, чтобы положить руки на колени, пытаясь отдышаться. Я поднимаю взгляд вверх и вижу, как она хлопает в ладоши и с каждым хлопком пытается заставить трястись свою задницу. Меня опять скручивает пополам от смеха, а по лицу катятся слезы.
— Да все равно. Я наловчилась. Я разобралась с этим дерьмом. Майли даже рядом не стоит!
Я хохочу так сильно, что начинаю кашлять, и едва не падаю на колени от изнеможения.
— Если ты не остановишься, я тебя придушу! Ты убиваешь меня своими ужасными танцевальными движениями!
В конце концов, она выпрямляется и упирается своим крошечным кулаком в бедро.
— Ну ладно, что я делаю не так? Как я смогу чему-нибудь научиться, если ты просто продолжаешь надо мной смеяться? — она пытается сделать строгое, серьезное лицо, но я вижу улыбку в уголках ее рта.
Когда она не может больше бороться, она воет от смеха вместе со мной, пока мы оба не оказываемся на полу, сжимая животы.
— Я говорила, что не умею танцевать! — говорит она, тыча в мою руку своим пальцем. Мы потратили десять минут, просто чтобы восстановить дыхание. Стоит мне подумать, что приступ смеха закончился, как в голове опять пролетает флэшбек того, как она наклонялась, становясь чуть ли не раком, и крутила своими ягодицами с тем усердным выражением на лице. К счастью, песня давно закончилась и перескочила на что-то менее печальное, иначе, наверное, я бы надорвал свою селезенку.
— Охренеть, Элли. Ты не умеешь танцевать. Ты действительно не можешь этого делать.
Она переворачивается на бок и смотрит на меня, несколько слез от смеха блестят в ее глазах.
— Так, ты думаешь... думаешь, именно поэтому Эван так поступает? Я имею в виду, если я так отстойно кручу своей задницей, то, вероятно, так же отстойно делаю...
