и другие вещи, да?
Я поворачиваюсь к ней лицом, потому что улавливаю странное чувство, которое сменяет веселье в ее словах. Это что-то похожее на грусть с сочувствием и гневом в одном флаконе, но оно вдавливается пустотой в мою грудь. Это чувство слишком сильное, слишком сложное для описания. Но я точно ощущаю его. Я чувствую его в самой Элли.
— Вставай, — говорю я, поднимаясь на ноги, и протягиваю руку, чтобы помочь ей подняться. — Никогда не прощу себя, если позволю тебе поверить в то, что это отдаленно похоже на танец.
Элли позволяет мне поднять ее на ноги и разглаживает свое платье на бедрах.
— Ну что ж. Тогда как бы ты это назвал?
Я касаюсь веснушек на ее переносице.
— Возможностью, над которой следует потрудиться.
*
— Вот так?
— Да, именно. Опусти бедра немного ниже.
— Так?
— Да. Хорошо. Теперь верти ими.
Я знаю, о чем вы думаете.
По-видимому, я сам напросился. Наверное, я полный мазохист, который доводит свои шары до синевы. Но выслушайте меня.
Элли нуждалась в помощи, и, увидев ее настолько уязвимой и незащищенной, узрев в этом надежду на то, что она переключит свое внимание с Эвана, я был вынужден сделать все, что было в моих силах.
К тому же, мне просто хотелось чувствовать ее крутящуюся задницу перед собой, в то время как я сжимаю ее бедра. Эх, я всего лишь мужчина. Хотите, подайте на меня в суд.
— Я чувствую себя глупо, — говорит она рассержено. Я понимаю, что она пытается вырваться, но крепче сжимаю руки на ее бедрах, проклиная тонкий слой мягкого хлопка, через который я чувствую ее кожу.
Меня даже не волнует, чувствует ли она мою эрекцию, которая упирается ей в задницу. На каком-то уровне я хочу, чтобы она чувствовала. Может быть, тогда она поймет, что делает со мной.
— Ты не выглядишь глупо. Ты бы себя видела.
— Правда?
Осененный этой внезапной гениальной идеей, я поворачиваю ее к себе лицом.
— Правда. Давай я тебе покажу.
Я веду Элли в спальню, в то время как песня меняется на что-то медленное и знойное, но не менее провокационное. В комнате полумрак, только освещение из коридора создает дорожку света на нашем пути.
Я включаю ночник, который освещает пространство достаточно, чтобы она смогла увидеть то, что вижу я.
— Становись здесь, — нежно командую я, останавливая ее перед зеркалом в золотой раме до пола, расположенным рядом с моим гардеробом.
— Ты шутишь, да? Ты хочешь, чтобы я танцевала перед зеркалом?
Я встаю за ее спиной всего лишь в дюйме от нее.
— Ты хотела увидеть, насколько сексуально выглядишь.
