Если не Иманиши, то какой-нибудь другой полицейский чин захочет отличиться и затеет масштабную операцию. Но чем больше масштаб, тем шире круг посвященных и вероятнее утечка. Нет, во что бы то ни стало надо действовать иначе…»
— Очень хорошо, — сказал он. — Я еще не говорил вам, что очень интересуюсь пригородами Токио, в особенности Комагоме? Эти пригородные гостиницы так экзотичны для европейца! А эти названия! «Увядающий лист клена»… романтично, не правда ли? Наверное, славное заведение. Очень хочу посетить его.
И заметил: Иманиши, кажется, растерялся.
— Простите, это будет… неосторожно, — вымолвил японец.
— Вы хотели сказать — глупо? — перешел в атаку граф. — Что ж, я с вами согласен, это глупо. Но такой глупости они от меня наверняка не ждут, и я намерен использовать это обстоятельство. Вопрос лишь в одном: будет японская полиция помогать мне?
— Простите, нет. Прошу вас не вмешиваться, мы все сделаем сами. Это японское дело.
— Это не только японское дело, Иманиши-сан! Под угрозой жизнь наследника российского престола.
Я думаю, мы можем уладить наши разногласия. Мне ведь не запрещено гулять по токийским улицам?
— Конечно, нет.
— Спасибо и на том. Еще вопрос: японская полиция обязана защищать законопослушных иностранцев от бандитских нападений?
— Разумеется. Но…
— Превосходно. Сегодня ночью я со своим слугой намерен совершить прогулку в Комагоме, несмотря на то, что у меня есть предчувствие: там небезопасно. Особенно возле гостиницы «Увядающий кленовый лист». Конечно, вы вправе счесть мое предчувствие не заслуживающей внимания информацией, но оно меня редко подводило…
— Прошу вас, не делайте этого!
— А вы мне не указывайте.
Я гуляю, где хочу. Попытайтесь запретить мне это.
Иманиши еще долго упрашивал, но в конце концов уступил, правда, заметив с крайней озабоченностью, что ему придется взять на себя огромную ответственность и в случае неуспеха операции навлечь на себя не только гнев начальства, но и позор, с которым ему будет трудно жить.
— Одному статскому советнику тоже будет трудно жить в случае гибели цесаревича, — отвечал на это Лопухин и был, кажется, понят.
Во всяком случае, Иманиши больше не возвращался к этой теме.
— Итак, Иманиши-сан, займемся разработкой операции, если вы не возражаете…
Ужинать граф не стал. Почистил и зарядил оба револьвера, проверил, легко ли вынимается клинок из трости, проделал несколько гимнастических упражнений. Когда за ним пришел камердинер цесаревича — поморщился, но принял приглашение зайти.
