Госпожа Садако — публичная женщина? Быть того не может! Наговоры! Затем наследник российского престола сделался несчастен, запустил в Карпа Карповича туфлей и закричал: «Коньяку!» Побратимко удалился на цыпочках. Но Лопухин остался, чтобы задать еще один вопрос безутешному цесаревичу, пока тот не впал по своему обыкновению в свинское состояние:
— Надеюсь, Мишель, ужин с микадо прошел благополучно?
Цесаревич налил фужер для шампанского коньяком всклень и выпил залпом.
— Что? Какой я тебе Мишель? Уйди! Видеть не могу! Цербер!
— И все-таки?
— Что все-таки? А, ты про микадо? Да с ним-то все в ажуре! Ты что думал: я Россию опозорю? А вот хрен тебе! — Цесаревич быстро пьянел.
— Оч-чень мило побеседовали! Народ там всякий, министры, аристократы, дамы в кимоно, как эти… ну как их?… как бабочки, во! А микадо — что надо! — Осознав случайную рифму, Михаил Константинович захохотал. — На европейца лицом похож. Выпить не дурак. Ну, дернули мы с ним за дружбу, за бодро… добрососедство, было дело… Но что пили, а? Саке! С него не окосеешь.
Ник-какой чести я не уронил, запомни это! — Ухмыляясь, цесаревич покачал пальцем перед лицом Лопухина. Из угла его рта потянулась струйка слюны — он не замечал. — Да, вот еще: микадо очень инте… интересовался дирижаблем. Со всем своим двором будет смотреть, как мы на нем над его дворцом пролетим. Я обещал. Все слышали. Послезавтра утром. Понял? Обеспечь. Я полечу, и ты со мною полетишь, коли не трус… Покажем азиатам! Да ты чего не пьешь, графское твое сиятельство? Ты пей давай, мне одному, что ли, стараться?…
Лопухин поднялся и молча вышел.
Гнев душил его. Господи, вразуми убогого! Убереги Россию от такого царя, Господи! Шут, шут гороховый! Ну как тут не посочувствовать заговорщикам, старающимся отправить его на тот свет? Кто сильнее желает добра России — граф Лопухин или они?
Ответ был — и очень неприятный.
— Немыслимо! — кричал Корф. — Невозможно! Подвергать его императорское высочество такой опасности! Вы с ума сошли!
— Так отговорите его, — невозмутимо отвечал граф.
— Я уже пытался. Отменить полет нельзя — конфуз, стыда не оберешься. Согласны?
— Согласен. А если отправить каблограмму лично государю? Мы даже обязаны это сделать. Несомненно, его императорское величество категорически запретит наследнику подниматься в воздух!
— Я только что с телеграфа. Связи с материком нет и в ближайшие дни не будет. По-видимому, что-то случилось с кабелем. Хорошо, если на суше, тогда починят быстро. Если в море, то это надолго.
