— Если от комаров не уснуть, а не от любви… да, это не то…
— Прости, Мишель, но ведь эти стихи, наверное, на японском языке сочинять надо?
Цесаревич замер, как громом пораженный. Повращал глазами и остановил изумленный взгляд на графе.
— Вот дьявол… Верно! Как же это я раньше не сообразил! Ну ничего! Ты думай, думай! Одному мне сочинять, что ли? Дадим потом секретарю, он переведет.
— Будет еще лучше, если он и напишет, — подал мысль Лопухин.
Цесаревич пришел в восторг.
— Точно! Ну, Мишель, ты голова! Зови!
Титулярного советника Побратимко пришлось тащить с постели за ногу — знаток Японии умел спать не хуже лентяя Еропки.
Осознав неизбежность пробуждения, Побратимко испросил пять минут на утренний туалет и по истечении запрошенного срока предстал — одетый, умытый и бодрый. А что рыжий, конопатый и корноухий, так то не беда.
Но прежде чем отвести знатока к цесаревичу, граф задал ему несколько вопросов. Ответы на них были столь занятны, что граф не поторопился выполнить распоряжение «милого друга» Мишеля.
Подождет.
— Госпожами ивового мира называют куртизанок, ваше сиятельство, — с увлечением вещал титулярный советник. — В Ёсивара всякие есть, на любой вкус и цену. Всех категорий. На наших русских «мадамок» совершенно не похожи. Японская барышня для утех — дама утонченная. Стихи сочиняет и музицирует подчас не хуже гейши… гм… во всяком случае, на европейский вкус. Есть и совсем падшие, конечно, как не быть… А есть и такие, что клиента к себе только на третьи сутки подпускают, да и то не всякого.
Сначала обмен любовными посланиями в возвышенных стихах, причем стихи клиента должны быть хорошими… потом свидание с разговором через перегородку, далее обед — имитация свадебного, ну а затем уже… гм… Но очень дорого!
— Это вам по личному опыту известно? — спросил Лопухин.
Побратимко зарделся.
— Я это… исключительно в целях познания обычаев страны, ваше сиятельство…
— Похвально, — улыбнулся Лопухин, прикидывая про себя, как лучше объяснить цесаревичу его промах.
— Надеюсь, у японской полиции претензий к вам не имеется?
— Боже упаси!
— Надеюсь, что так. Кстати. Стихи вы сами писали?
Титулярный советник стал из розового пунцовым.
— Пытался, но не сумел, ваше сиятельство. «Кицунэ ты моя, кицунэ», а дальше никак, хоть караул кричи. Бездарен-с. У нищего поэта заказал…
— Идемте со мной. Сейчас вы повторите цесаревичу то, что рассказали мне."
"Михаил Константинович долго не хотел верить.
