Уильям Лейстер, известный человек, и первое, что приходило всем в голову, что похищение было совершено ради денег. Я рассказал об угрозах Ронни раз двести десяти разным полицейским, но чего ни я, ни кто-либо другой не знали, так это то, что были письма с угрозами, которые обнаружили в ящиках стола Ноа. Когда я понял, что ее похитил ее отец, то чуть не сошел с ума.
Я был ошарашен, я не мог поверить в это. Раффаэлле ввели успокоительное, и теперь она лежала в другой комнате, а ее подруга ее успокаивала.
Мой отец беспрерывно звонил кому-то и общался с полицейскими и агентами, которые занимались расследованием похищений, а я ничего не мог поделать, кроме как курить сигарету за сигаретой, в то время как мое воображение рисовало мне картины одна ужаснее другой. Здесь же были Лион, Дженна и ее родители, которые бог знает зачем тоже оказались у нас в доме. Было уже пять часов утра, а о Ноа ничего не было известно.
– Если с ней что-нибудь случится, я не смогу простить себе этого, – признался я, чувствуя такое давление в груди, что мне даже трудно было дышать.
Это моя вина… Черт возьми, почему она мне ничего не сказала?!
– Николас, Ноа почему-то решила это скрыть… Я была ее подругой целый месяц и даже не знала, что ее отец был в тюрьме, не говоря уже о том, что он с ней так обращался.
– Если он хоть дотронется до нее… – сказал я, заметив, как мой голос на этих словах сломался…
Я не мог просто стоять и ничего не делать.
Я был в таком отчаянии, что готов был биться головой об стену. Впервые за много лет я был счастлив, и причиной этому была удивительная девушка, которая по какой-то необъяснимой причине обратила на меня свое внимание. От одной только мысли, что Ронни может прикоснуться к ней, меня начинало выворачивать. Я на сто процентов был уверен, что Ронни замешан в этой истории.
В этот момент зазвонил домашний телефон.
Я бросился к отцу в кабинет, где повисла гробовая тишина, пока он по сигналу полицейских не взял трубку. Была включена громкая связь, поэтому я мог слышать каждое слово разговора.
– Лейстер, – сказал мой отец, подняв трубку.
– Мистер Лейстер… для меня большая честь говорить с вами, – произнес совершенно незнакомый мне голос. Голос был низким, но звучал жизнерадостно, как будто то, что случилось, было веселым эпизодом в жизни.