Она была живой и словоохотливой, мне в ответ хотелось ее дразнить все больше. В конце концов, я завоевал все ее личное пространство, которое нас разделяло. И уже перестал понимать, о чем мы говорили. Я хотел только одного – целовать ее. Все мое тело напряглось от мысли, что она может быть полностью в моем подчинении. Я хотел этого, хотя знал, что это неправильно. Но тело чувствовало, что она мой воздух. Я запустил пальцы в ее длинные волосы и притянул ее к себе почти в исступлении. Руки Ноа обвили мою шею, и наши тела притянулись друг к другу.
Я почувствовал сладкий вкус ее губ, мне казалось, я теряю сознание – нет ничего лучше, чем целовать эти губы. Я хотел заставить ее дрожать в моих объятиях, заставить ее почувствовать то, что она никогда не переживала, тем более с этим ее придурочным парнем. Я хотел только одного: чтобы она наслаждалась.
Прижав ее к двери машины и зажав свое колено между ее ног, я прижался к ней всем телом. Прерывистый вздох, который вырвался с ее губ, вызвал у меня озноб, пробежавший по всему телу.
И тут вдруг зазвонил телефон.
Я был сам не свой. Взглянув на нее, вспомнил: «Если ты не поостережешься, то будешь есть у нее с рук и даже не заметишь, как это произойдет».
Я отвернулся от ее раскрасневшихся щек и припухших губ и сосредоточился на телефонном разговоре.
Мне нужно было уехать от нее, нужно было отойти на расстояние… Я не мог позволить Ноа завладеть моими мыслями, моей жизнью…
– Я должен идти. Увидимся дома. – Я старался не выдать своей растерянности. Ноа сжала губы и села в машину.
Я смотрел, как она уезжает.
Неужели уже слишком поздно?
23. Ноа
Прошла целая неделя с тех пор, как я последний раз говорила с Николасом. Целая неделя с момента начала работы и первая неделя, когда я не получала никаких сообщений от своего бывшего Дэна, за что была очень ему признательна. После того, что случилось на парковке бара, Ник избегал меня почти открыто. Когда я вставала, его уже не было, а когда я возвращалась с работы около десяти часов вечера, мама сообщала мне, что он уехал незадолго до этого.
Как будто он не хотел меня больше видеть. Хуже всего было то, что я очень страдала от этого отчуждения. Я мечтала поцеловать его еще раз, снова оказаться в его объятиях, я сходила с ума, думая о том, что я сделала неправильно и почему он стал холоден ко мне после того, как мы пережили такие волнующие моменты.
Я знала, что он бывает дома, потому что мама видела его почти каждый день, но только тогда, когда меня не было.