Пол был покрыт великолепным персидским ковром.
Но кое-что Кэтрин здесь удивило. В Англии в ее спальне была лишь одна дверь, а в Данганноне – две. В этой же комнате Кэтрин насчитала целых четыре двери. Одна вела в коридор, а три других?
Словно прочитав мысли женщины, Хью открыл первую дверь.
– Это гардеробная. Тут будут храниться все те наряды, которыми я собираюсь вас задарить, – объяснил он, подмигнув невесте. Восхищенный смех Кэтрин, серебряным колокольчиком зазвеневший в комнате, показался ему райской музыкой.
– Здесь небольшая гостиная. Она выходит в сад, – продолжал Хью, открывая вторую дверь.
«Возможно, в конце концов все сложится не так уж и плохо», – подумала Кэтрин, понимая, что Хью хочет угодить ей.
– А эта? – спросила она, показывая на третью дверь.
– Там моя спальня, – ответил Хью и виновато улыбнулся, сразу напомнив Кэтрин мальчишку, которого застукали с горшком повидла в руках.
Красавица нахмурилась.
Наблюдавшая за ними Полли не выдержала и громко захихикала. Жених с невестой тут же грозно воззрились на нее.
– Благодарю вас за вашу доброту, – сказала наконец Кэтрин. Она хотела величественным жестом отстранить его, но Хью притянул ее к себе, запечатлел у нее на щеке целомудренный поцелуй и вышел из спальни.
С помощью Полли Кэтрин разделась и облачилась в шелковую ночную сорочку, которую принесла ей сегодня днем мадам Бюжоль. Потом красавица подошла к камину и устремила задумчивый взгляд на танцующие язычки пламени. Постояв так, она повернулась к веселым огонькам спиной и пристально посмотрела на дверь, соединяющую ее комнату со спальней Хью.
– Вам нужно что-нибудь еще? – спросила Полли, собираясь уходить.
– Да, мне кое-что нужно, – быстро ответила Кэтрин, и на лице у нее появилась озорная усмешка. Женщина подошла к ночному столику, стоящему возле кровати, и принялась двигать его к злосчастной двери, бросив через плечо: – Тащи сюда эти кресла.
– Что? – смущенно прошептала Полли, зардевшись как маков цвет.
– Я сказала, тащи сюда эти кресла, – весело повторила Кэтрин.
Она придвинула столик вплотную к двери, а потом укрепила свою баррикаду двумя креслами.
– Эти О'Нейлы ужасно самонадеянны, – объяснила красавица перепуганной служанке. – И Хью ничем не отличается от своих родичей.
Позже, пожелав сэру Генри и Патрику доброй ночи, Хью отправился к себе. Поднимаясь по лестнице, он с радостью думал, что замыслы его наконец-то начинают осуществляться. Он зашагал по коридору, потирая руки от удовольствия.
