И все это в абсолютной тишине, которую нарушал лишь мерный стук напольных часов, неумолимо отсчитывающих ход истории. Так длилось буквально четверть минуты, но эти секунды показались мне вечностью. Я почувствовал, как капелька пота предательски скользнула по спине. Наконец Сталин резко развернулся и отошел к окну, бормоча себе под нос что-то по-грузински.
— Продолжайте, товарищ Шершнев, — бросил он через плечо, — я вас очень внимательно слушаю.
Удивительно, но дату своей смерти Сталин воспринял спокойно. Во всяком случае, вида не подал.
Лишь чуть прищурился, что-то прикидывая в уме, и слегка кивнул каким-то своим мыслям. Информация о приходе к власти Хрущева, о XX съезде партии и о докладе о культе личности вновь заставила кулаки Сталина сжаться.
— Набичвари[24], — сказал он, словно выплюнул, и тут же жестом показал мне, чтобы я продолжал.
А вот Берия, услышав о своем аресте и расстреле, опять побледнел и бросил взгляд на Хозяина. Тот, увидев это, лишь бросил:
— Потом разберемся с этим, Лаврентий.
Потом много с чем разбираться придется.
Вот только мне явственно послышалось не с «чем», а с «кем».
Когда я рассказывал о годах правления Брежнева, Сталин кивал головой своим мыслям, а услышав о любви Генерального к наградам и о четырех звездах Героя Советского Союза, хмыкнул и произнес:
— Надо будет познакомиться с этим «бровеносцем в потемках» и поставить ему мозги на место.
Ну а дальше я реально испугался, когда речь зашла о перестройке и о развале Советского Союза.
Сталин метался по кабинету, словно взбесившийся тигр, непрерывно ругаясь на грузинском и русском языках. Берия смотрел на меня так, будто ждал лишь намека со стороны хозяина, чтобы голыми руками разорвать меня в клочья. Все это длилось минут десять, не меньше. Наконец Сталин остановился, оперся обеими руками о свой рабочий стол и опустил голову. Так он стоял еще пару минут. Затем обернулся к Берии и сказал:
— Прекрати, Лаврентий! Он-то здесь при чем? Это не его вина, а наша с тобой.
Теперь нам надо работать еще больше, чтобы того, о чем он рассказал, не произошло… — Сталин прямо слово в слово повторил слова Федора, сказанные им, когда я рассказал о развале Союза.
Сталин налил себе в стакан из сифона и долго в задумчивости держал его на уровне глаз, словно разглядывая поднимающиеся пузырьки газа. Наконец он, выпив воды, обратился ко мне, причем по имени-отчеству:
— А вам, Михаил Андреевич, спасибо. За правду, за честность и за смелость.
