И сейчас пулеметные ленты были снаряжены трассирующими боеприпасами через каждые два обычных. Мы как раз собирались расстрелять по мишеням остатки патронов, но нашлась другая, более привлекательная цель.
Мне хорошо было видно, как спаренной очередью буквально разорвало двух бандитов. Еще пара человек попытались броситься подальше от входа. Увы, не судьба: одного перечеркнула очередь, а второму попало в голову рикошетом. Пока грот не заволокло пылью и мелким каменным крошевом, выбитым из скалы пулями, было видно, что кто-то пытается укрыться, съежившись за камнями.
Тем временем бойцы преодолели расстояние до входа в грот. Пришлось прекратить огонь. Милиционеры заскочили внутрь, и буквально через полминуты один из них вышел наружу, подняв скрещенные руки вверх. Живых бандитов не осталось. Я сделал эффектный разворот и ушел со снижением к знакомой поляне, ставшей нашим временным аэродромом.
В Белорецк возвращались победителями. К Семену загрузили тяжелораненого милиционера, там же расположились Николай с довольно увесистым мешком, в котором находились найденные у бандитов деньги и ценности, и кинооператор.
Им предстояло совершить промежуточную посадку рядом с городской больницей, куда требовалось доставить раненого. Был там подходящий пустырь. Естественно, все происходящее снималось на кинопленку. Как позднее узнали, раненого привезли вовремя. Еще бы немного, и никто ему уже не смог бы помочь. Николай вызвал по телефону машину к больнице и с вещдоками уехал к себе, а Семка направил винтокрылую машину на аэродром.
Спустя три дня я провожал улетавшего в Уфу Чкалова. С собой он увозил толстый пакет для Берии и чемодан с несколькими бобинами кинопленки с отснятыми материалами об испытаниях и применении вертолетной техники. А еще в чемодане была закреплена бутылка с приготовленной мной горючей смесью. Чкалова я строго-настрого предупредил, что содержимое чемодана ни при каких обстоятельствах не должно попасть в чьи-либо руки, кроме Берии.
При малейшей опасности он должен был дернуть за шнурок, который приводил в действие запал-воспламенитель.
ИнтерлюдияМосква, Лубянка. Л. П. Берия.
Человек в пенсне сидел за столом и задумчиво смотрел на довольно объемистую папку, которую он, в очередной раз перечитав, закрыл. То, что содержалось в ней, было просто невозможно. Нет, что касалось новой техники, вопросов не вызывало.
