Выслушав историю Ганса, я лишь покачал головой. Повезло мужику, что тут скажешь.
— Ну а здесь вы какими судьбами, Ганс?
— Ах, да, простите, забыл, герр гауптман. — Он положил на стол сверток и принялся развязывать шнурок, которым тот был перемотан. — Вот. Я проиграл то пари, и это моя плата.
На столе лежала пара отличных мужских туфель.
Расстались с бывшим фельдфебелем мы вполне дружески. Я взял его координаты: надо будет в комендатуре Берлина попросить помочь ему. Может, работу какую подкинут. Все же выручил он нас тогда очень даже сильно.
А в комендатуре меня ждала телеграмма: «Немедленно вылетай Москву вскл Код Алый четыре вскл Иванов тчк».
Меня буквально окатило холодом. Код «алый-4» означал открытие портала в Белорецке и наличие артефактов без живых людей.
Эпилог
Федор Матвеев. БелорецкФедор, по уже сложившейся традиции, чуть забрезжил рассвет, расположился на мостках с удочкой. Да, теперь он не какой-то там сторож лодочной станции, а начальник водолазно-спасательной станции. Но это для всех. А для тех немногих, кто посвящен, он командир специального подразделения, подчиняющегося лишь товарищу Берии и товарищу Сталину.
Местный начальник НКВД был в курсе и поэтому всегда в общении был вежлив и обходителен.
Заварилась вся эта каша вскоре после того, как Михаил уехал в Москву. Вернее, его туда увезли. Вот ведь тоже чудо чудесатое. Человек провалился на 82 года в прошлое. Кому скажи, так не поверят. Но говорить-то как раз и не надо, ибо подписок дал столько, что на десяток расстрелов хватит.
Через пару месяцев после отъезда Михаила его вызвали в НКВД, где назначили начальником водолазной станции и придали двух водолазов и двух механиков, обслуживающих воздушные компрессоры. В курсе, чем им на самом деле предстоит заниматься, был только он.
Человек с незапоминающимся лицом и в гражданской одежде тщательно проинструктировал его, заставил выучить таблицу кодов и запомнить несколько номеров телефонов, по которым в случае чего было необходимо немедленно позвонить. Пока таких случаев не было, но раз в месяц он все же звонил, как того требовала инструкция, и докладывал, что все спокойно.
Утренний туман, тем не менее, становился все более плотным. И вот в воде послышался уже однажды слышанный им низкий гул. Мелкая рябь пошла по поверхности. Внезапно туман резко развеялся, и прямо посредине пруда будто бы лопнул гигантский воздушный пузырь. Звук при этом был такой, словно разом взорвали вагон взрывчатки. Затем последовало шипение, и все затихло.
