В себя Шмульке пришел уже в госпитале, где ему ампутировали раздробленную ступню.
А потом было возвращение домой, в пригород Вандлица, где жила его сестра Луиза с двумя племянниками. Муж Луизы погиб в Польскую кампанию, и она получала довольно неплохую пенсию. Быть нахлебником у сестры Ганс не собирался и вскоре открыл небольшую мастерскую по ремонту обуви. Мастером он был очень хорошим и от недостатка клиентов не страдал.
А с Восточного фронта тем временем приходили все более тревожные новости. Русские все сильнее и сильнее теснили доблестных немецких солдат, раз за разом освобождая свои города.
Ганс хорошо помнил слова того русского гауптмана, сказавшего, что они еще и не начинали воевать. Вот теперь, видимо, начали.
Вернувшийся с фронта сосед, воевавший танкистом и потерявший руку, рассказывал, что новые русские танки неуязвимы, а каждый русский пехотинец носит с собой ручной пулемет и переносную противотанковую пушку. Напившись шнапса, он, пьяный, ругал немецких генералов, ругал тупых командиров, ругал бездарных инженеров, не способных создать хорошие танки.
Однажды у его дома остановилась черная машина, из которой вылезли трое в черных плащах. Соседа куда-то увезли, и больше о нем никто ничего не слышал.
Сестра Луиза нашла работу кухаркой в Берлине и переехала с сыновьями туда. Ох, как Ганс, помня слова того русского, уговаривал ее не делать этого или хотя бы оставить детей у него. Не уговорил. Спустя пару месяцев они все трое погибли под английскими бомбами во время сильного авианалета на город.
Почему он был уверен, что бомбы были английскими, а не русскими? Просто однажды один приятель, сын которого служил в частях ПВО в Берлине, рассказал, что слышал от сына, что русские не бомбят жилые кварталы, а бьют только по военным объектам и заводам. А вот англичане с американцами не настолько щепетильны.
Тем временем в речах доктора Геббельса начали проскальзывать упоминания о чудо-оружии, и Шмульке вновь вспомнил того русского. Откуда только тот мог знать о том, что произойдет через год-полтора? Вундерваффе упоминалось все чаще и чаще, и вот когда по радио Геббельс сказал, что исход войны решится за пять минут до полуночи, вот после этих слов Ганс начал всерьез готовиться к приходу русских.
Он уже не сомневался в том, что они придут. И они пришли. Однажды утром он, как и все его соседи, был разбужен лязгом гусениц и гулом моторов. Русские танки с сидящими на их броне солдатами стремительно проносились по улочкам города.