Было видно, как через остекление пилот с опаской смотрит на встречающих. Ну еще бы, большинство из них в немецкой форме, правда, с какими-то белыми повязками на рукавах. Тем не менее дверца сбоку фюзеляжа открылась, и на землю спрыгнул, придерживая рукой фуражку… Николай собственной персоной. Оглядевшись по сторонам, он уверенной походкой пошел в нашу сторону."
"Глава 19
Между жизнью и смертью
Возвращение
За последнее время я несколько раз был на грани жизни и смерти, но лишь сейчас понял, насколько хрупка эта грань.
Николай крепко сжал меня в своих объятиях, так, что аж ребра затрещали.
— Жив, чертяка! — радостно оскалился он, прекратив свои попытки раздавить меня. — Мы уже надежду всякую потеряли тебя живым увидеть. Заставил ты всех поволноваться. А Таньке сейчас в ее положении волнения противопоказаны.
— Кхе… — Я откашлялся. — В смысле в положении? В каком? — Я сразу не понял, о чем речь идет.
— В том самом, — захохотал Николай. — Папашей скоро ты станешь, ну а я — дядей.
Да уж, вот так новость.
И как Танюшка сейчас одна-одинешенька в таком состоянии? Видимо, мои мысли отразились на лице, потому что Николай, хлопнув меня по плечу, произнес:
— Не боись, одну ее там не оставили. Ее Нино Теймуразовна, супруга Лаврентия Павловича, к себе забрала и присматривает за ней. Так что можешь не волноваться.
— Извините, товарищ капитан, — раздался откуда-то сбоку довольно приятный голосок, — нам аппаратуру нужно разворачивать.
Повернув голову, я увидел миниатюрную девушку в камуфляже с висящим под мышкой «Скорпионом».
— А вот сейчас командир нам и укажет что и как. — Николай кивнул в мою сторону.
— Извините, товарищ командир! — Изящная ладошка лихо взлетела к пилотке. — Старшина Панкратьева, радист-шифровальщик. Направлена к вам для установления связи с Москвой. Укажите место для размещения узла связи.
— Геннадий Архипович, — позвал я начальника штаба, майора Пархоменко, — выделите людей и организуйте все.
Пока Николай пытался задушить меня в своих медвежьих объятиях, все тактично отошли в сторону.
Теперь же я представил всех друг другу.
— Ну а это Гризли, в миру Домнин Вячеслав Александрович.
Бывший ротмистр и Николай обменялись крепким рукопожатием. При этом Николай смотрел на Дом нина с неподдельным уважением. Как я понимаю, он читал мой рапорт, отправленный самолетом. Кстати о самолетах.
— Нормально все, — успокоил меня Сазонов, — долетели все, хоть и не без приключений. Все живы.
Раненых детей отправили в лучший госпиталь в Москве.
