На подъездных путях ждал своей очереди на разгрузку эшелон с артиллерией, такими же гаубицами, как у нас. В самый разгар сражения за Кобрин над нашими головами с востока на запад с гулом прошла целая армада бомбардировщиков. У меня аж сердце забилось как бешеное. Значит, наши долетели и передали мою просьбу, значит, просьба была услышана, и ее удовлетворили."
"Нам потребовались сутки, чтобы выбить немцев из Кобрина, и еще сутки, чтобы зачистить город от прячущихся по подвалам и погребам остатков гарнизона. Хотя я уверен, что еще много осталось тех, кто умудрился закопаться поглубже и сидеть потише.
Все же немцы нас здесь не ждали, и гарнизон представлял собой сборную солянку из тыловиков и гестаповцев.
Большие неприятности нам доставили лишь в районе вокзала, где оборону держала кадровая немецкая пехота при поддержке нескольких танков и «штугов». Здесь мы и понесли самые большие потери. Всего в боях за Кобрин мы потеряли 216 человек убитыми и почти две сотни ранеными.
Я ходил злой как собака. Понятно, что войны без потерь не бывает, но все же, все же.
Не радовали меня и взятые трофеи. 28 танков Pz. III, 12 легких танков Pz.38, 17 самоходок StuG III, 22 легкие гаубицы 10,5 cm leFH 18, эшелон с цистернами с горючим, большое количество стрелкового вооружения и боеприпасов. Освободили из двух гетто почти пять тысяч евреев, а из местного лагеря военнопленных — шесть с лишним тысяч человек. Попутно на кобринском аэродроме уничтожили все находившиеся там самолеты.
Увидев доставшиеся нам легкие танки, я подошел к одному из них и похлопал ладонью по броне.
— Обратите внимание, Иван Никанорович, — повернулся я к сопровождавшему меня комиссару, — танк Panzerkampfwagen 38 чешского производства. Изготовлен на заводе «Шкода» чешскими рабочими, которые прекрасно знают, на кого будут брошены в бой эти танки. Продукция высочайшего качества.
— Да, немцы все порабощенные народы заставили работать на себя, — вздохнул комиссар.
— Порабощенные? Ну да, может быть, и так. Вот только на заводах, выпускающих эти замечательные танки, не было зафиксировано ни одного случая саботажа.
А знаете, как рабочие, делающие их, протестуют против оккупации?
— И как же? — заинтересовался Богданов.
— А они приходят на работу в черных рубашках.
— И? — Комиссар был удивлен. В его понимании протест должен был быть куда более существенным.
— И все, — я хохотнул. — Вот и весь протест на этом.
— А немцы что, никак на это не реагируют? — Богданов был искренне удивлен.
