Самым ценным был, естественно, оберст и его портфель, в котором оказалась документация на груз особого состава, то есть на химические снаряды. Допрашивали его мы вдвоем с начштаба, который прекрасно владел немецким и вел протокол.
— Представьтесь, кто вы? Ваше имя и должность?
— Я — оберст Пауль фон Бейгель, начальник химической службы 9-й полевой армии. И я протестую. Это нарушение всех законов войны. Это расценивается как бандитское нападение. От имени германского командования я предлагаю вам сдаться, и к вам отнесутся с должной гуманностью, как к солдатам, а не как к бандитам.
— Я вас удивлю, герр оберст, но вы далеко не первый, кто говорит мне эти слова. Все, кто был до вас, уже давно общаются с архангелом Гавриилом и каются ему в своих грехах. Что у вас за привычка такая? Стоит только кому-то из вас вляпаться в дерьмо, как вы начинаете говорить о каких-то законах войны и о гуманности. Вы знаете, что в тех вагонах?
— Да, знаю. Там дымовые снаряды.
— Вы в этом уверены, Бейгель? Подумайте еще раз, или я прикажу вскрыть один из них и попотчевать вас его содержимым.
— В снарядах отравляющее вещество. — Бейгель вытер вспотевший лоб.
— Для каких целей и откуда эти боеприпасы доставлены на фронт? Где их планировалось применить?
— Снаряды хранились на территории Польши. По приказу фюрера их планировалось применить против советских войск, обороняющих Минск. Гитлер очень недоволен тем, что вермахт до сих пор не смог овладеть этим городом. Командование сухопутных сил было против применения отравляющих веществ на Восточном фронте, но после гибели Гиммлера Гитлер буквально потерял рассудок и в категоричной форме приказал нанести химический удар как акт возмездия.
Его не убедили доводы о том, что в войсках мало средств защиты нового образца и в случае неблагоприятных погодных условий мы можем понести потери от собственного оружия.
— Вы говорили здесь, Бейгель, о законах войны. Вы осознаете, что сам факт подготовки к применению отравляющих веществ является грубым нарушением международной Конвенции, которую Германия подписала?.
. Вы молчите, Бейгель? Ну что же, у вас еще будет время подумать. Война для вас уже закончилась, и теперь только от вас зависит, предстанете вы перед международным трибуналом как соучастник преступления или как свидетель.
Из дальнейшего допроса оберста выяснили и другие моменты. В частности, положение на фронте. Минск все еще держался. Рокоссовский встал на занятых рубежах, что называется, насмерть.
