Как второе оружие он получил пистолет ТТ. Кстати, тот же Домнин где-то нашел себе самый настоящий пистолет «Маузер К-96», это тот, который с деревянной кобурой. Хотя на нем не самый маленький пистолет смотрелся довольно гармонично.
Причиной побудки явился приезд комиссара на КШМ. Как выяснилось, среди освобожденных нашлись двое связистов, которые смогли включить и настроить радиостанцию. К сожалению, связаться с Москвой или Минском не получится, радиостанция «бьет» максимум на 150 километров. Зато появилась возможность слушать радио из Москвы, чем и воспользовался комиссар.
КШМ поставили на площади и вывели трансляцию на громкоговорители (были и такие предусмотрены). И когда жители, уже понявшие, что власть в городе сменилась, вышли к площади, из репродукторов раздалось:
— Говорит Москва! От Советского информбюро…
Что Левитан говорил дальше, уже не было слышно. Волна ликования захлестнула площадь. Люди плакали, обнимали друг друга и стоящих здесь же бойцов в камуфляже. Меня самого буквально накрыло этой эмоциональной волной.
Посмотрев по сторонам, я вдруг обратил внимание на немецкий флаг со свастикой, все еще установленный на крыше школы. Подозвав Ваньку, я приказал сорвать эту тряпку и хоть из-под земли найти красное полотнище. Ванюху словно ветром сдуло, и спустя пару минут фашистский флаг под ликование собравшегося народа полетел на землю, а на его место под всеобщее «Ура!!!» было установлено красное знамя. И в этот самый момент из репродукторов раздалось:
Вставай, страна огромная,Вставай на смертный бойС фашистской силой темною,С проклятою ордой!Пусть ярость благороднаяВскипает, как волна!Идет война народная,Священная война!Люди на площади стояли в абсолютной тишине, ловя каждое слово великой песни.
Почти у всех по щекам текли слезы. У меня у самого по спине бегали мурашки размером с кулак. Да, великие слова, которые и через 75 лет не оставляли равнодушным ни одного нормального человека.
Чуть позже комиссар устроил митинг, на котором сказал много хороших и правильных слов, а когда люди с площади начали расходиться, радист высунулся из КШМ и протянул мне гарнитуру.
— Товарищ командир, вы послушайте!
Из наушников сквозь треск помех чуть слышно донеслось:
— Я — Крепость! Я — Крепость! Веду бой! Веду бой! Я — Крепость!
На базу в мастерские я вернулся на КШМ. Все, решено, будет моей машинкой. Командир я или где?
Предстояло решить вопрос с формированием подразделений и штаба. Ну и с предателями разобраться. Кардинально.
