— Не знаю, сам бы как поступил на твоем месте. А что вчера случилось? За что паренька этот, — я кивнул на висящего в петле, переброшенной через ветку одинокой березы, лейтенанта, чуть покачивающегося на ветерке, — застрелил?
— Андрюшка, дурачок, не послушался меня и решил оружие по частям в лагерь пронести. Вот и попался. Его убили, а нас лишили хлеба.
— Ясно. Немецким, как я понял, ты, полковник, владеешь?
— Извините, — он чуть прищурился, — а могу я спросить, какое у вас звание?
— Спросить можешь, узнать, пожалуй, пока нет.
Называй просто товарищ командир или товарищ Шершень. Так что с немецким?
— Хорошо владею. — Чусов все так же смотрел мне в глаза. — Книги писать на нем не возьмусь, но говорю вполне свободно.
— Ну и славно! — Я не отвел взгляда. — Ты вообще как, с нами или сам по себе?
— А какие ваши планы?
— Планов у нас громадье, — я засмеялся. — Отремонтировать как можно больше танков и дать немцам хорошенько прикурить в их же тылу. Все в соответствии с разосланными в свое время инструкциями по ведению боевых действий для частей Красной Армии, оказавшихся в окружении противника.
— Тогда я с вами, конечно. А как быть с теми, что в лагере остались? — с тревогой в голосе спросил Чусов.
Лагерь, как я уже узнал, находился с противоположной стороны Поселка, на окраине, на бывшем скотном дворе.
— Сколько там народа?
— Почти полторы тысячи человек. — Чусов сжал кулаки. Похоже, у него остались не самые приятные воспоминания о лагере.
— Командиры еще есть?
Мне, если честно, не улыбалось самому тянуть командование такой массой народа.
Ну не военный я. А людей вытаскивать надо.
— Какая охрана?
— Да, есть. Командиров восемнадцать человек. Охрана — пятнадцать-шестнадцать человек. Меняются каждый день. В Поселке расквартирована охранная рота, оттуда их и привозят. По углам лагеря четыре вышки. На двух стоят пулеметы, еще две просто как наблюдательные. В самом лагере пятеро из постоянного состава, комендант и четыре его помощника, один из которых переводчик.
— Это хорошо.
Знаете командиров давно?
— Почти всех, кроме троих летчиков. — Чусов посмотрел куда-то мне за спину, и лицо его расплылось в улыбке. — А это что за чудо такое?
Обернувшись, я увидел картину, достойную кисти художника. По двору степенно шел Гризли, а рядом, держась ручонкой за его палец, вышагивала спасенная нами девочка. Вот, блин, так и не узнал, как ее зовут. Не бросать же было ребенка, вот и пришлось взять ее с собой.
— Это наша, так сказать, дочь полка.
