Пусть он им мозги вправляет после того, как ему их вправлю я.
Второй скандал был едва ли не более серьезным, чем первый. Наш повар заставил бойцов из наряда прицепить к грузовику полевую кухню и категорически отказывался отцеплять ее. Так и стоял рядом с ней с винтовкой наперевес. Увидев меня, он заголосил:
— Товарищ командир! Да разве ж так можно, такую кухню бросать?! А как потом бойцов кормить? Ее же не на себе потащим, а машина повезет. Ну так и пусть везет. А я уже и воду кипятить поставил.
Из трубы и правда шел небольшой дымок.
На все увещевания и уверения, что мы кухню спрячем, а потом за ней вернемся, повар отвечал одно: «Не дам!» В конце концов я махнул на это рукой. Черт с ней, с этой кухней. Пусть будет. Может, и правда пригодится еще, хотя бы как маскировка. Ну кто подумает, что в кузове грузовика, к которому прицеплена дымящаяся полевая кухня, едут русские диверсанты.
Уже после команды на посадку увидел романтическую сцену: бывший ротмистр Домнин, он же снайпер-крупнокалиберщик Гризли, нежно держал за руки доктора Наталью и что-то тихонько ей говорил.
Похоже, мужика окончательно отпустило после гибели дочери. Что же, совет им да любовь. Наталья со Светланой, кстати, с нами не едут. Они уходят пешком с основной частью отряда.
Выдвинулись в следующем порядке: впереди в головном дозоре ехали два мотоцикла, одиночка и с коляской с установленным в ней пулеметом, затем шел броневик, за ним — «кюбельванген» со мной, вальяжно развалившимся на заднем сиденье. С «кюбеля» сняли тент и опустили лобовое стекло, которое мало того что было пробито пулей, так еще и изрядно побилось, когда машина перевернулась.
За «кюбелем» ехал грузовик с дымящейся кухней, а замыкал колонну еще один мотоцикл с коляской.
И, похоже, наша маскировка сработала, во всяком случае попадавшиеся по дороге немцы на нас внимания не обращали. Так проехали километров восемь по лесной дороге, когда едущий впереди мотоцикл-одиночка вдруг резко развернулся и помчался в нашу сторону. С броневика подали команду «стоп», и колонна встала.
— Товарищ командир, там, впереди, в деревне немцы и полицаи. Ходят по домам, жителей никого не видно."
"Сердце тревожно заколотилось в груди. Из той своей истории знал я, что вытворяли каратели на оккупированной территории. По-быстрому дал всем указания, и мы двинулись дальше.
Когда наша колонна появилась из леса, то это поначалу вызвало переполох в деревне, но, присмотревшись, немцы убедились, что это движется их колонна.
