Виктор снял шляпу и стал тереть ладонью свою короткую седую шевелюру. Давно Шелестов не видел его таким нервным.
– Исчез он этой ночью, потому что поздно вечером его еще видели. Утром пришел почтальон, и Мерсерер ему не открыл. И до сих пор в комнате у него свет горит.
Голос у Буторина был злой, хриплый. Он нервно растянул узел галстука, как будто ему было трудно дышать. Коган прекрасно понимал состояние напарника и поэтому заговорил, как всегда, спокойно, размеренно:"
"– Мы тут поразмыслили с Виктором.
Однозначно, Мерсерер оказался меж двух огней. Ситуация, видимо, такова, что какая-нибудь из двух сторон вот-вот догадается, что он двойной агент. Почувствовал опасность и подался в бега. Мы прикинули, куда он мог уехать, и решили, что он вернется в Германию и предстанет там героем. В Англию ему нет смысла бежать, он там никто. Помнишь досье на Мерсерера? У них с женой и братом дело есть прибыльное в Германии. Как бы война ни повернулась, денежки у него есть. А деньги свои сейчас на остров не переправишь.
На острове он голытьба.
– Никуда он не побежит сейчас, – буркнул Буторин. – Все обложено, пока конференция идет. Все перекрыто. Ему самый резон отсидеться несколько месяцев. А уж потом отсюда проще будет удрать через Африку или Италию. Тем более сейчас британская разведка с цепи сорвалась из-за этого своего наемного водителя.
– Акрама Бангуры? – спросил Шелестов. – Да, натворил Сосновский дел!
– Куда ему было деваться, – возразил Коган. – Они бы его прирезали не моргнув глазом.
У Михаила выдержка такая, что нам всем позавидовать. И опыта не занимать. Если уж дошло до крови, значит, точно иного выхода не было, пришлось ему защищаться.
– Ладно, – вздохнул Шелестов. – Значит, вы считаете, что Мерсерер в городе? Хорошо, активизируем всю агентуру на его личные приметы, подумаем, где он мог себе «лежку» устроить. Виктор, вы с Казбеком займитесь составлением самых тихих уголков, самых малопосещаемых мест в Тегеране. Не думаю, что он прячется в людном месте.
Ему кто-то должен еду носить, а это заметно. Соседи – они всегда с глазами и ушами.
Дженнифер Ривз, опустив вуаль на лицо, выскользнула из двери на пустынную улицу. Одета она была неприметно, руки скрывали перчатки. Несколько шагов, и на перекрестке следующей улицы показалась ее машина. Все было тихо и спокойно. Покупки, за которыми она якобы ездила, лежат в машине, модистка подтвердит, что мадам была на примерке. Все хорошо.
