Усевшись у двери, чтобы слышать звуки в соседней комнате, он принялся старательно перетирать краем стекла толстую старую веревку. Дело шло не так быстро, как хотелось. Тогда Сосновский сменил тактику. Надо перетирать не саму петлю, которая охватила ноги. Надо перетирать кусок веревки на узле.
Через несколько минут он освободил и ноги. Подняв с пола старую тряпку, Михаил обмотал ее вокруг осколка стекла и взял его поудобнее в руку. «Что дальше? Запрыгнуть и подтянуться на окне? Нет, через него не выбраться. Прорываться через дверь? А если они вооружены? Они ведь непременно вооружены.
Нападу на одного, и меня пристрелит второй. Но и ждать, пока за мной придут, тоже глупо».
На улице раздался голос араба. Он что-то приказывал. Открылся и через минуту захлопнулся капот автомашины. В соседней комнате затопали ноги. Одного человека? Нет, двоих. Но снаружи снова раздался звук открываемой двери машины.
Лязгнула задвижка, и открылась дверь. Сосновский, изображая связанного по рукам и ногам, стоял перед дверью и улыбался.
Иранец опешил, уставившись на него. И тут же Сосновский с молниеносной быстротой выбросил вперед руку с зажатым осколком стекла. Острый край стекла распорол человеку шею в районе сонной артерии. Тот схватился за нее, захрипел, но Сосновский рванул его за воротник к себе и захлопнул дверь. Резким движением, схватив человека за волосы, он ударил его дважды лбом о железную станину, и иранец рухнул на пол.
Дверь снова распахнулась, и на пороге появился второй иранец. Но он не успел ничего понять, может быть, только увидел своего напарника на полу.
Сильным ударом ноги Сосновский захлопнул дверь. От удара крепкая дверь врезалась в лицо иранца. Он вскрикнул и отшатнулся. Сосновский тут же распахнул дверь и бросился на врага, стоявшего с разбитым лицом. Резкий удар в солнечное сплетение и тут же удар сбоку крюком в челюсть. Иранец повалился на пол, но попытался снова подняться. Не раздумывая, Сосновский схватил тяжелый табурет и изо всех сил обрушил его на голову противника. Табурет развалился на две части, а иранец бездыханно вытянулся у стены.
Араб наверняка услышал шум и возгласы. Невозможно провести рукопашную схватку беззвучно. Но думать, планировать, размышлять времени нет. Сейчас только интуиция, только опыт и… везение! И Сосновский бросился к окну, а не к двери. Если араб все понял, то он уже достал пистолет и идет к дому. Или подошел и вот-вот откроет дверь. И он начнет сразу стрелять, без предупреждения, без всяких там «стой, стрелять буду».
