Ещё любите резать русских солдат спящими, сдирать кожу с пленных… Это по вкусу карликам, это тешит их карликовое самолюбие. И вообще — хватит болтать! Показаний не будет?
Поляк улыбнулся молча и презрительно.
— Несвицкий!
Вошел ротмистр.
— Устроить несчастный случай. Ну, там… дышлом в висок, или ограбили-зарезали; сами решите.
Оставашись одни, генерал и сыщик долго молчали. Первым заговорил сыщик:
— Согласись, это вызывает уважение.
— Вызывает, безусловно. Человек готов отдать жизнь за идею, и идея эта — независимость его Родины.
Но для нас он враг. Жаль, ей-Богу, жаль; могли бы быть добрыми соседями.
— Нам придется оттуда уйти, рано или поздно. Россия словно заглотила в себя инородное тело, и оно теперь распространяет вокруг себя яд. Ни нам не по вкусу, ни им. Когда-нибудь Польша разорвёт нам брюшину и выйдет наружу; вот только выживет ли после такой операции Россия?
— Перестань пророчить и философствовать. Ты понимаешь, что он соскочит? У нас на него ничего нет, ничего! Судейкин, Лобов, этот польский герой — мелкие фигуры; мы разделаемся с ними легко.
А вот князь… Но кое-что достанется и ему — об этом я позабочусь!
Генерал-адъютант Обручев и генерал-майор Енгалычев прибыли во Владимирский дворец в девять часов утра. Бало ещё рано, тихо и пусто; за окнами просыпалась Нева, по коридорам мрачноватого дворца расходились полотёры.
Великий князь встретил визитеров в обыденном мундире, с шейным Владимиром с мечами и с Георгием 3-й степени. Ему только что позвонил государь и велел принять посетителей, которые передадут его личное устное повеление.
Хозяин дворца был встревожен, но пытался не подавать вида.
Весь разговор проходил стоя."
"— Ваше высочество, — начал Обручев, — известны ли вам такие фамилии: Судейкин, Збышко-Загура, Хинтерроу, Лобов?
— А в чем, собственно, дело, генерал?
— Это не мой вопрос, ваше высочество; это вопрос его величества.
— Ах, да; он мне телефонировал… Извольте: с подполковником Судейкиным я иногда встречаюсь по службе моей командующим гвардией и округом; прочие фамилии мне неизвестны.
— Неизвестны?
— Да, неизвестны.
— И по поводу концессии на реке Шал-Тэ вы ни с кем не говорили?
— Какой реки, генерал?
— И Кашгарию ни с кем не делили в последнее время?
— ?
— И дом нумер семь в Упразднённом переулке никогда не посещали?
— Адъютант! — крикнул Владимир Александрович. — Ко мне!
Тот час же распахнулась дверь и вошёл подполковник Воейков.
