— Говорил тебе — башлык намотай; так лень!
— Гля, а он иностранец, — выдохнул левый, — эдак нас всех за Бугры пропишут.
— Не пропишут, — угрожающе отрезал главарь, двинул плечом, и лезвие ножа уперлось англичанину в кадык. Он было дёрнулся, но его крепко держали за руки.
— Серый, может, не надо? Следствие начнут…
— Я те дам «не надо», еловая башка! При ём такие финажки — враз заложит. А так — не заложит…
Хинтерроу почувствовал, что острое лезвие стало медленно входить ему в гортань.
Он пытался закричать, но ему зажали рот. Мочевой пузырь англичанина самопроизвольно опорожнился, в глазах полыхнуло красным, и вся его жизнь в один миг промелькнула в мозгу, отчаянно сопротивляющемуся безысходности и неотвратимости смерти. Конец! ему конец! Господи…
— Эт-т-та что такое! — неожиданно раздался с тротуара властный голос. — Немедленно прекратить!
Лезвие, словно нехотя, отстранилось, громилы чуть отступили, но рук не убрали.
— Ты, твое благородие, шёл бы отседова, — недобро ощерился на отважного господина главарь, — не ровен час, и тебя забрызгает.
А мы уж доделаем, чево решили!
— Я тебе не «благородие», а «ваше превосходительство», сукин ты сын! — рявкнул неизвестный и смело шагнул в подворотню. — На каторгу торопишься? Соскучился уже?
— Серёга, — громким шёпотом сказал хриплый, — остынь покуда. За генерала много дадут; не режь!
Начавший приходить в себя Хинтерроу с удивлением узнал в своём внезапном спасителе генерала Енгалычева.
— Отойдите, я с ним поговорю! — повелительно сказал тот, и «дергачи» неожиданно покорно отошли на несколько шагов, но там остановились и далее не уходили, смотрели.
— Сэр Адриан, я вижу, вы меня узнали.
Англичанин молча кивнул, косясь затравленно на бандитов.
— Помните, на Пасху я говорил вам, что Петербург опасный город. Особенно для шпионов. Почему вы не уехали?
— У меня… у меня… дела, которые … я не мог сразу…"
"— Какие такие дела, Хинтерроу? Какие дела могут быть важнее жизни? Опомнитесь.
А если бы я сейчас не проходил случайно мимо?
— Так это ваша инсценировка, генерал?! — внезапно понял англичанин, и осознал всю унизительность для себя ситуации с мокрыми брюками. — Вы… вы за это ответите!
Енгалычев усмехнулся:
— Я отвечу? Ну, нет. Это вы сейчас ответите, причем сразу на все вопросы, которые у меня к вам накопились.
