Когда я завернул на улицу, то увидел, как открылась дверца сторожевой избушки, из которой выбежала Ульяна и, припустив вдоль по улице, скоро скрылась из виду. Вслед за ней и я покинул этот дом, уже успевший пропахнуть запахом смерти.
До общежития мне удалось добраться незамеченным. Пару раз набрасывал на себя чары невидимости.
Дверь в общежитии была открыта. Время как раз было 23–00. Пора закрываться. Но сегодня воскресение и можно было ожидать, что будут задержавшиеся. Я подключился к своей, сегодня созданной системе слежения и выяснил, что задержавшиеся действительно есть и они оба находятся в одной четырёхместной комнате за номером 29.
Сегодня дежурил Макар Петрович. Пройдя в общежитии под куполом невидимости, я прошёл в свою комнату, снял верхнюю одежду и сменил обувь. Потом вернулся на вахту, чтобы вахтёр смог кому угодно подтвердить, что я вышел к нему из своей комнаты в 23–00, чтобы проследить за закрытием входной двери, которую запер самолично, после чего вернулся обратно.
Затем я пошёл к Людмиле Ковалёвой в 22-ю комнату.
Людмила, увидев меня, расцвела и обрадовалась. Ушёл я от неё только в 6 часов утра, довольный, как нагулявшийся мартовский кот. Пролистав свой журнал посещений за воскресенье, я выяснил, что, уйдя рано по утру, Люда вернулась к обеду и больше из общежития не выходила. Куда она ходила с утра я допытываться у неё не стал. Выбрав удобный момент, я её усыпил и внедрил ей ложные воспоминания о том, что сегодняшний вечер мы провели вместе в её комнате. Вместе ужинали, долго занимались любовью, спали.
А к себе я вернулся уже рано утром, когда Люде нужно было собираться на работу.
ИнтерлюдияКабинет следователя, товарища Лопатина Алексея Ивановича, в отделении милиции железнодорожного вокзала города Новосибирска. Кроме следователя присутствует милиционер Еременко из этого же отделения и гражданин Сидоров Пётр Игнатьевич.
Следователь протянул Сидорову лист бумаги и карандаш.
— Прочтите и распишитесь, вот здесь внизу видите написано: ""С моих слов записано верно"".
Вот здесь и распишитесь, и дату поставьте, сегодня среда, 10 октября 1934 года.
— Так гражданин следователь, неграмотный я, ни читать, ни писать не умею.
— Хорошо, вот товарищ Еременко прочитает, заодно и проверит, правильно я записал или нет.
Сидоров замахал руками:
— Да верю я вам, верю.
— Положено так, товарищ Сидоров. Вы, кстати, можете тоже ко мне обращаться «товарищ», а не «гражданин». Вы по этому делу проходите, как свидетель.
