Мама мальчишки, молодая совсем женщина, впервые услышав голос своего сына: «мама, мама», схватила меня за руку и, плача от счастья, стала громко меня благодарить, говоря, что я исцелил её сына. Вокруг нас стала собираться толпа, что меня совершенно не устраивало. Пришлось мамашу брать под свой контроль и переключить её внимание с меня на сына. Мы втроём отошли в сторону, мамаша присела на корточки перед сыном и стала с ним общаться, целуя его беспрестанно и глядя по голове. Я сходу, не теряя времени, стер у неё в памяти моё вмешательство и вложил ложное воспоминание, что заговорил мальчик после её удара.
Люди вокруг потихоньку рассосались, и я незаметно отошёл от них и пошёл дальше своей дорогой.
* * *Я уже думал, что все обошлось, но ошибся. За мной увязалась девчонка, лет 15-ти, одетая в простое ситцевое платьишко и сандалии на босу ногу. Её волосы были коротко подстрижены, как у мальчишки. Она шла за мной, не приближаясь ко мне, но и не отставая. Сначала я думал, что она случайный попутчик, но пару раз неожиданно изменив маршрут движения, я понял, что она преследует меня.
Я остановился и стал её поджидать. Девчонка подошла ближе и остановилась в пяти метрах от меня, настороженно глядя на меня.
— Привет, — сказал я, — меня зовут Василий, а тебя?
— Вера, — ответила она, продолжая смотреть на меня испытывающе, словно в чём-то подозревая меня, но, не веря в это до конца.
— Расскажи, зачем ты идёшь за мной и что ты хочешь? Кстати, ты кушать хочешь?
— Она энергично закивала головой.
Я вытащил из авоськи кулёк с продуктами, достал круг ливерной колбасы, потом посмотрел на неё и сказал:
— У тебя руки чистые?
Вера тут же спрятала руки за спину и сказала:
— Да.
— Покажи.
Она помотала головой.
— Ну, не бойся, просто протяни мне руки, я на них дуну, и они станут чистыми.
Вера недоверчиво посмотрела на меня и спросила:
— Так значит, вы на самом деле волшебник?
— Вот с чего ты это взяла?
— Я видела, как ты, … как вы, поправилась она, исцелили этого немого мальчика.
Я давно их знаю, и мальчика и маму его. Они часто тут бывают.
— А ты чего на рынке делаешь? — спросил я её, протягивая ей колбасу.
Я подумал, что стерилизации нужно подвергнуть всю поверхность её тела, а не только руки, что и сделал. Достал каравай хлеба и отломил половину, тоже передавая девчонке. Она схватила его другой рукой и теперь стояла, держа в одной руке хлеб, в другой круг колбасы и прижимая их к груди.
