Сначала я ничего не вижу, только участок сельскохозяйственных угодий, полосу пустой земли, забор и поля, и начало зданий, которые находятся за территорией. Но ближе к воротам видно несколько движущихся точек, на свету отливающих серебром. Автомобили с черными крышами — солнечными батареями, что может означать только одно: Эрудиты.
Я шумно выдыхаю сквозь стиснутые зубы. Я не позволяю себе думать, просто ставлю одну ногу, затем вторую, настолько быстро, что кора отслаивается от веток и падает на землю.
Как только мои ноги касаются земли, я бегу.
Я считаю ряды деревьев, мимо которых пробегаю. Семь, восемь. Ветви опускаются ниже, и я пробегаю прямо под ними. Девять, десять. Я прижимаю свою правую руку к груди, когда начинаю увеличивать темп, пулевое ранение в плечо отзывается пульсирующей болью с каждым шагом. Одиннадцать, двенадцать.
Достигнув тринадцатого ряда, я бросаюсь вправо вниз, в один из проходов. В тринадцатом ряду деревья растут близко друг к другу. Их ветви переплетаются, образуя лабиринт из листьев, веток и яблок.
Мои легкие сжимаются от недостатка кислорода, но до конца сада уже недалеко. Пот стекает по моим бровям. Я прибегаю в столовую и распахиваю дверь, прохожу через группу мужчин из Дружелюбия и замечаю его; Тобиас сидит на одном конце столовой с Питером, Калебом и Сьюзан. Я едва могу видеть их сквозь пятна, затуманившие мой взгляд, но Тобиас касается моего плеча.
— Эрудиты, — это все, что я успела сказать.
— Идут сюда? — спрашивает он.
Я киваю.
— У нас хватит времени убежать?
Я не уверена в этом.
Тут же Отреченные на другом конце стола обращают на нас внимание. Они собираются вокруг нас.
— Почему мы должны бежать? — говорит Сьюзан. — Дружелюбные предоставили нам это место, как убежище. Конфликты запрещены.
— У Дружелюбных будут проблемы с такой политикой, — отвечает Маркус. — Как остановить конфликт без конфликта?
Сюзан кивает.
— Но мы не можем уйти, — говорит Питер. — У нас нет времени. Они заметят нас.
— У Трис есть пистолет, — говорит Тобиас. — Мы можем попытаться отстоять себе выход.
Он направляется к спальне.
— Постой, — говорю я. — У меня есть идея, — я просматриваю толпу Отреченных. — Маскировка. Эрудиты не знают, что мы все еще здесь. Мы можем притвориться Дружелюбными.
— Те из нас, кто не одет, как Дружелюбные, должны отправиться в общежитие, — говорит Маркус. — Остальные распустите волосы и попробуйте подражать их поведению.
