— Надеюсь, ваша фракция не изменит своего решения организовать здесь убежище.
— Наши решения непросто отменить. Что с Питером?
— Разбирайтесь с ним сами, — говорит он. — Потому что с нами он не пойдет.
Тобиас берет меня за руку, и мне приятно чувствовать прикосновение его кожи к своей, хотя она не такая уж мягкая и нежная. Я смущенно улыбаюсь Джоанне, но выражение ее лица остается неизменным.
— Четвертый, — говорит она. — Если ты и твои друзья не хотите… употреблять сыворотку, советую не есть хлеб.
Тобиас благодарит ее через плечо.
Когда мы выходим из холла, я иду, подпрыгивая.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Перевод: Ника Аккалаева, Екатерина Маренич, Андрей Кочешков, Валентина Суглобова, Воробьева Галина, Мартин Анна, Вероника Романова, Даша Ильенко, Амина Строева, Вика Фролова
Редактура: Юлия Исаева, allacrimo, Любовь Макарова, Индиль, Denny Jaeger (Александра)
Действие сыворотки начало заканчиваться через пять часов, как только начался закат. Тобиас запер меня в комнате на весь день, проверяя меня каждый час. Когда он заходит на этот раз, я сижу на кровати, глядя в стену.
— Слава Богу, — говорит он, прижавшись лбом к двери. — Я уже начал бояться, что ее действие никогда не закончится, и мне придется оставить тебя здесь… нюхать цветы или чем ты там еще хотела заниматься, пока была под этой сывороткой.
— Я убью их, — говорю я. — Убью их.
— Не беспокойся. Мы в любом случае скоро уезжаем, — говорит он, закрывая за собой дверь. Он достает жесткий диск из заднего кармана. — Я подумал, что мы можем спрятать его за шкафом.
— Там он и был до этого.
— Ага, и именно поэтому Питер больше не станет там искать. — Тобиас отодвигает комод одной рукой и другой убирает жесткий диск за него.
— Почему я не могла бороться с действием сыворотки Дружелюбия? — спрашиваю я. — Если уж мой мозг такой странный, что может бороться с сывороткой для моделирования, почему на него действует эта?
— Я не знаю, правда, — говорит он и садится рядом со мной на кровать, толкая матрас. — Может, чтобы бороться с сывороткой, нужно хотеть этого?
— Ну, конечно же я хотела, — говорю я разочарованно, но не уверенно.
Я ведь хотела? Или мне нравилось отсутствие гнева и боли на протяжении нескольких часов?
— Иногда люди просто хотят быть счастливыми, — говорит он, скользя рукой по моему плечу. — Даже если это нереально."
"Он прав. Даже сейчас, этот покой между нами строится на том, что мы не говорим о некоторых вещах — об Уилле, о моих родителях, о том, как я чуть не пристрелила его, о Маркусе.
