И даже она была сложнее, чем я думала, сохраняя секрет, который, по ее мнению, был слишком страшен, чтобы о нем знали, все из-за ее защитного инстинкта.
Джоанна Рейес входит в вестибюль, промокшая до костей, ее красные одежды стали бордовыми. Афракционеры окружают ее с фланга, но она, кажется, не замечает их и их оружие.
— Здравствуйте, — приветствует она Гаррисону и Тори. — Чего вы хотите?"
"— Я не знала, что лидер Дружелюбных так краток, — замечает Тори с усмешкой. — Разве это не против вашего манифеста?
— Если бы вы действительно знали, как устроено Дружелюбие, вы были бы в курсе, что они не имеют формального лидера, — отвечает Джоанна, ее голос одновременно нежен и тверд.
— Но я больше не представитель Дружелюбия. Я ушла в отставку для того, чтобы приехать сюда.
— Да, я видела вас и вашу маленькую группу миротворцев, встающих у каждого на пути, — говорит Тори.
— Да, это было намеренно, — отвечает Джоанна. — Мы встали между оружием и невинными людьми и сохранили множество жизней.
Краска приливает к ее щекам, и я думаю еще раз: Джоанна Рейес может быть красивой.
Только теперь я считаю, что она не просто красивая, несмотря на шрамы, она также прекрасна, как и Линн с ее бритой головой; как Тобиас с его воспоминаниями о жестокости отца, которые он носит как доспехи; как моя мама в простой серой одежде.
— Раз уж вы столь любезны, — говорит Тори. — Не могли бы вы доставить послание Дружелюбию?
— Я чувствую себя не комфортно, оставляя вас и вашу армию творить правосудие по своему усмотрению, — отвечает Джоанна.
— Но я, конечно, пошлю кого-нибудь в Дружелюбие с сообщением.
— Хорошо, — соглашается Тори. — Скажите им, что в скором времени будет сформирована новая политическая система, которая исключит их представителя. Это, на наш взгляд, справедливое наказание за то, чью сторону они выбрали в данном конфликте. Они, конечно, обязаны продолжать производить и поставлять продовольствие в город, но будут находиться под наблюдением одной из ведущих фракций.
На секунду я думаю, что Джоанна выйдет из себя и задушит Тори.
Но она ведет себя порядочно и спрашивает:
— Это все?
— Да.
— Хорошо, — говорит она. — Я собираюсь пойти и сделать что-то полезное. Полагаю, вы не позволите некоторым из нас прийти сюда и помочь раненым?
Тори бросает на нее выразительный взгляд.
— Я так и думала, — заключает Джоанна. — Но помните: иногда люди, которых вы угнетаете, сильнее, чем вам хотелось бы.
Она поворачивается и выходит из вестибюля.
