И, как ни странно, скульптура из синего стекла на его комоде.
— Моя мать незаконно достала это для меня, когда я был маленьким. Велела спрятать, — говорит он. — В день церемонии я поставил его на комод. Так, чтобы он видел. Небольшой акт неповиновения.
Я киваю. Странно, что это место хранит столько воспоминаний. Этот поступок шестнадцатилетний Тобиас совершил, когда выбрал Бесстрашие, чтобы сбежать от отца.
— Давай-ка позаботимся о твоих ногах, — предлагает он, но не двигается с места, лишь берет меня за локоть.
— Хорошо, — соглашаюсь я.
Мы идем в ванную комнату, и я сажусь на край ванны. Он садится возле меня, его рука на моем колене, пока он откручивает кран и закрывает слив. Вода льется в ванну, постепенно накрывая мои ноги. Кровь окрашивает воду в розовый цвет.
Он садится в ванную и кладет мои ноги себе на колени, вытирая более глубокие порезы мочалкой. Я не чувствую его касаний. Даже тогда, когда он намыливает их, я все еще ничего не чувствую. Вода в ванне становится серой.
Беру кусок мыла и намыливаю руки, пока моя кожа не покрывается белой пеной. Я тянусь к ногам и осторожно запускаю пальцы рук в пальцы ног так, чтобы не оставить пространства между ними. Так здорово, что могу сделать что-то, чтобы очиститься, и я снова беру мыло."
"Мы заливаем водой весь пол, когда обливаем меня, смывая мыло. Из-за воды мне холодно, я дрожу, но меня это не волнует. Тобиас тянется за полотенцем и начинает вытирать мне руки.
— Я не… — мой голос звучит так, будто меня душат.
— Мои мать с отцом мертвы, а брат предатель, как я могу…
В этом нет смысла. Рыдания сотрясают мое тело, мой ум, всю меня. Он залезает ко мне, и вода в ванне поднимается над моими ногами. Он крепко обнимает меня. Я слушаю его сердцебиение и через некоторое время, нахожу силы, чтобы успокоиться.
— Теперь я буду твоей семьей, — обещает он.
— Я люблю тебя, — отвечаю я.
Я признавалась ему в любви, когда уходила в штаб Эрудитов, но он спал. Не знаю, почему не признавалась ему, когда он мог меня услышать.
Может, боялась доверить ему мою преданность. Или боялась, что не знаю, как это — любить кого-то. Но сейчас я думаю, что молчать страшно, ведь в любой момент может оказаться слишком поздно.
Я для него, а он для меня, так было с самого начала.
Он смотрит на меня. Я жду, держась за его руки, пока он думает над ответом.
Тобиас хмурится.
— Скажи это еще раз.
— Тобиас, — говорю я. — Я люблю тебя.
