До сих пор не могу нормально выспаться.
Лучше бы я не просыпалась. В нескольких метрах от меня стоит Калеб, он замер в неуверенной позе, опираясь на одну ногу.
— Ты когда-нибудь покидал Эрудитов? — спрашиваю я.
— Это не так просто, — начинает он. — Я…
— Просто, — хочу кричать, но вместо этого мой голос звучит спокойно. — В какой момент ты предал нашу семью? До смерти родителей или после?
— Я сделал то, что должен был сделать. Ты думаешь, что все понимаешь, Беатрис, но на самом деле даже понятия не имеешь.
Вся эта ситуация… это намного больше, чем ты думаешь… — в его глазах мольба и надежда на понимание, но я узнаю этот снисходительный тон — он использовал его, когда мы были детьми, желая отругать меня."
"Мне известно, что высокомерие — один из недостатков Эрудита. Во мне оно тоже присутствует.
Но жадность — это другой, тот, которого у меня нет. Таким образом, я наполовину здесь, наполовину там — как всегда.
Я вскакиваю на ноги.
— Ты все еще не ответил на мой вопрос.
Калеб отступает.
— Дело не в Эрудитах, дело во всех. Во всех фракциях, — говорит он. — И во всем городе целиком. В том, что за оградой.
— Мне все равно, — бросаю я, но это ложь. Фраза «за оградой» эхом отзывается в моей голове. За оградой? Каким образом эта ситуация касается того, что находится там?
Что-то всплывает из глубин моей памяти. Маркус сказал, что причиной, заставившей Джанин напасть на Отречение, являлась информация, которой те владели.
Связана ли она с тем, что за оградой?
Я отгоняю эту мысль на некоторое время.
— А я думала, вы заботитесь о фактах. И о свободе информации. Что ты скажешь на это, Калеб? Когда… — мой голос дрожит. — Когда ты предал наших родителей?
— Я всегда был Эрудитом, — мягко отвечает он. — Даже, когда должен был стать Отреченным.
— Если ты с Джанин заодно, тогда я ненавижу тебя. Наш отец отреагировал бы также.
— Наш отец, — Калеб фыркает. — Наш отец был Эрудитом, Беатрис.
Джанин рассказывала мне, что они вместе учились.
— Он не был Эрудитом, — возражаю я, спустя несколько секунд. — Он решил покинуть их. Он выбрал другую личность, так же, как и ты, и стал кем-то еще. Только ты выбрал это… это зло.
— Ты говоришь, как настоящая Бесстрашная, — резко отвечает Калеб. — Или одно, или другое, никаких нюансов. Мир построен по-другому, Беатрис. Само понятие «зло» зависит от того, на чьей ты стороне.
