И даже спасение, которое предлагает Тобиас, меня не особенно привлекает. Я не хочу свободы. Я хочу спать. Я хочу, чтобы все это закончилось.
— Я не… — я в шоке от сказанного им и начинаю плакать. — Я не могу… делать это… так долго.
— Трис, — говорит Тобиас строго — он никогда со мной не сюсюкался, а мне бы так хотелось, чтобы хотя бы в этот раз он сделал исключение и понянчился со мной. — Ты должна. Ты должна пережить это.
— Почему? — вопрос возникает где-то в желудке и вырывается из моего горла в виде стона. Мне хочется стучать кулаками по его груди, словно я маленький ребенок, бьющийся в истерике.
Слезы текут по моим щекам, и я знаю, что веду себя нелепо, но не могу остановиться. — Почему я должна делать это? Почему кто-то другой хоть раз не может сделать это вместо меня? Что, если я больше не хочу?
И я понимаю: такова жизнь. Я не хочу этого. Я хочу и хотела все это время, чтобы мои родители вернулись. Все это время я пытаюсь проложить дорогу назад к ним, а теперь я столь близка, а он говорит мне не делать этого.
— Я знаю, — никогда прежде его голос не звучал так нежно. — Я знаю, это тяжело. Самое трудное из всего, что ты когда-либо делала…
Я качаю головой.
— Я не могу заставить тебя. Я не могу заставить тебя пережить это, — он притягивает меня к себе и зарывается рукой мне в волосы, заправляя их за ухо. Его пальцы спускаются от шеи к моему плечу. — Но ты сделаешь это. Неважно, веришь ли ты в то, что тебе это по силам, или нет. Ты сможешь, потому что рождена для этого.
Я прижимаюсь к нему и накрываю его губы своими — не нежно, не нерешительно.
Я целую его так, как когда-то, когда была уверена в нас, и провожу руками по его спине, по его рукам — как раньше.
Я не хочу говорить ему правду, о том, что он ошибается, я не готова пережить это снова.
Дверь открывается. Предатели Бесстрашные врываются в чулан. Тобиас отступает назад и протягивает пистолет ближайшему из предателей, рукояткой вперед.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Перевод: Маренич Екатерина, Алёна Вайнер, Laney, Алиса Ермакова, Екатерина Забродина
Редактура: Юлия Исаева, allacrimo, Любовь Макарова, Индиль
— Беатрис.
Я вздрагиваю и просыпаюсь. Комната, в которой нахожусь (предназначенная для любого эксперимента, в котором мне придется принять участие), довольно большая: одну ее стену покрывает стекло, над самым полом мигают голубые огоньки, а в центре расставлены обитые тканью скамейки. Я сижу на самой дальней из них, слева от меня расположился Питер. Моя голова откинута назад.
