— По одному за раз, — она останавливается. — Я должна была догадаться, меня ставит в неловкое положение то, что вы так стремитесь перейти к собственным пыткам.
— Нет, не ставит, — я закрываю глаза. — Вас вообще ни что не ставит в неловкое положение, — я вздыхаю. — Могу ли я вернуться в свою камеру?
Необходимо казаться беспечной, но я не такая. Я хочу вернуться в мою комнату, чтобы поплакать без свидетелей, но мне не хочется, чтобы она об этом знала.
— Не расслабляйся, — щебечет она. — Вскоре у нас будет сыворотка моделирования, которую предстоит испытать.
— Да, — говорю я.
Кто-то трясет меня за плечо. Я просыпаюсь, открываю глаза, и, осмотревшись, вижу Тобиаса, стоящего на коленях возле меня. Он в куртке предателя Бесстрашного, и одна сторона его головы покрыта кровью. Я вздрагиваю.
— Что случилось? — спрашиваю я.
— Вставай. Нам нужно бежать.
— Слишком рано. Две недели еще не прошли.
— У меня нет времени объяснять. Пошли.
— О Боже. Тобиас."
"Я сажусь и обнимаю его, уткнув лицо ему в шею. Его руки крепче обхватывают меня — он отвечает на объятия, создавая внутри меня успокаивающее ощущение теплоты.
Пока он рядом, я в безопасности. Мои слезы делают его кожу скользкой.
Парень встает и тянет меня к себе, желая поставить на ноги, что заставляет мое травмированное плечо пульсировать.
— Подкрепление скоро будет здесь. Пошли.
Я позволяю ему вывести меня из комнаты. Мы без труда минуем первый коридор, но во втором коридоре сталкиваемся с двумя Бесстрашными охранниками: одним молодым мужчиной и одной женщиной средних лет.
Тобиас стреляет дважды за несколько секунд, оба выстрела попадают в цель: один в голову, другой в грудь. Женщина, раненая в грудь, резко припадает к стене, но не умирает.
Мы продолжаем двигаться. Один коридор, потом еще, но все они выглядят одинаково. Руки Тобиаса, обнимающие меня, не дрожат. Я знаю, он может бросить нож так, что он попадет в кончик моего уха, и он мог выстрелить точно в Бесстрашных солдат, которые нам попались. Мы перешагиваем через упавших людей, которых Тобиас, возможно, убил по дороге, и, наконец, достигаем пожарного выхода.
Тобиас отпускает мою руку, чтобы открыть дверь; от пожарной сигнализации закладывает уши, но мы продолжаем идти. Становится тяжело дышать, но мне все равно; не сейчас, когда я, наконец, убегаю, не тогда, когда этот кошмар, наконец, заканчивается. Мое зрение начинает садиться, я хватаю Тобиаса за руку и держусь крепче, доверяя ему благополучно свести меня вниз по лестнице.
