Охранник теряет контроль над пленником всего на секунду, и Тобиас падает на пол, выворачивается, бросается вперед и выхватывает пистолет из кобуры невысокого предателя Бесстрашных.
Пистолет стреляет. Питер ныряет вправо и тянет меня за собой, моя голова едва касается стены. Бесстрашный охранник открывает рот — должно быть, он кричит, но я ничего не слышу.
Тобиас пинает его в живот. Моя Бесстрашная часть восхищается его манерой драться — идеальной — и его скоростью — невероятной. А он, тем временем, оборачивается, направляя пистолет на Питера.
Но Питер уже отпустил меня.
Тобиас дотягивается до моей левой руки, поднимает меня на ноги и начинает бежать. Я плетусь за ним. Каждый раз, когда моя нога отталкивается от пола, боль остро отзывается в моей голове, но я не могу остановиться. Я смаргиваю слезы и говорю себе бежать, будто это действительно сработает.
Рука Тобиаса сильная и жесткая, и я позволяю ей отвести себя за угол.
— Тобиас, — хриплю я.
Он останавливается и смотрит на меня.
— О, нет, — роняет он, проводя пальцами по моей щеке.
— Давай. Ко мне на спину.
Он наклоняется, я обхватываю его за шею, пристраивая свое лицо у него между лопатками. Он без труда поднимает меня и держит за ногу левой рукой. Его правая рука все еще держит пистолет.
Он бежит, и, даже учитывая мой вес, он очень быстр. Я искренне удивлена тем, что когда-то он мог быть одним из Отреченных. Он выглядит так, словно создан для невероятной точности и скорости. Но не для силы, нет — он умен, но не силен. Сил у него хватает лишь на то, чтобы нести меня.
Сейчас коридоры пусты, но это ненадолго. Скоро каждый Бесстрашный в здании будет преследовать нас, они будут на каждом углу, и мы станем заложниками этого бледного лабиринта. Интересно, как Тобиас планирует от них ускользнуть?
Я поднимаю голову достаточно высоко, чтобы увидеть, что мы прошли мимо выхода.
— Тобиас, ты пропустил его?
— Пропустил… что? — спрашивает он между вдохами.
— Выход.
— Я не пытаюсь убежать. Стоит попробовать, и нас застрелят, — отвечает он.
— Я хочу… найти кое-что.
Если бы моя голова не болела настолько сильно, я бы подумала, что это сон. Обычно только мои сны могут быть такими нелепыми. Если он не пытается убежать, зачем он взял меня с собой? И если он не убегает, то, что же он делает?
Парень резко останавливается, почти роняя меня, когда достигает широкого коридора со стеклянными панелями вдоль стены. Офисы. Эрудиты неподвижно сидят за своими столами и смотрят на нас с изумлением.
