Лавровый лист лежал тут же: еще не совсем оливкового, почти желтого цвета, как продается в любом магазине в бумажной пачке. Он был зеленоватый, не ломкий, и от этого особенно духмяным."
"Мешки на прилавке разворачивали только в момент, когда кто-то хотел посмотреть продукт или оценить его аромат, но этого и не требовалось, потому что запахи начинали кружить голову еще за пару метров от лавки. Аня замечала, как некоторые, снующие здесь служанки морщились, и даже прикрывали нос капюшоном. Это заставило ее даже улыбнуться, ведь еще каких — то несколько сотен лет, и люди так же, как она сейчас, не смогут без этих приправ, и стоить они будут сущие копейки.
Здесь же был шафран, но стоил он, как самолет.
Сушеные травы, среди которых Аня узнала несколько из своей жизни давали надежду, что вернутся они не с пустыми руками.
«Нужно было лишь продержаться до лета: молодой лук рос на болотах с самых первых солнечных дней весны. Тогда-то они серьезнее займутся заготовкой этих необходимых приправ» — думала Аня, улыбаясь торговцу, который безустанно рассматривал ее лицо.
Отличалась она о местной женской публики и правда, очень сильно: отсутствие ямочек и рубцов на коже, целые зубы, которые она не стремилась показывать, бубня с полузакрытым ртом, ухоженная кожа шеи.
— Госпожа не желает купить жемчужную крошку? — вдруг спросил сощурившийся, как кот на солнышке, пузатый торговец.
— Нет, не желает. Если вы чуточку уступите, готова забрать сушеные травы. Все, что есть в этом мешке, — она все еще мусолила во рту смесь, которую он позволил попробовать.
— Ради вашей красоты, я готов уступить и привезу весь мешок туда, куда вы скажете, — только сейчас она заметила, что он имеет восточные, хоть и еле угадываемые черты.
— Мы заберем все сами, — охранник вышел из-за спины Ани, давая понять, что она здесь не одна.
Возле кареты, куда легко уместились все покупки, страж намекнул, что не стоит больше показываться на рынке — уж больно ею заинтересовался этот самый торгаш. Ею, или ее деньгами, не понять, но то и другое не очень хорошо могло закончиться.
— Нужно проследить за этой женщиной, которая торгует лапшой. Она не могла сама придумать этот рецепт, — Аня с Эвином сидели в трактире. Она ковырялась ложкой в мясном рагу, и не переставала думать о той бурой массе, которую даже называли точно так же, как они.
— Бартол прав после того, как все видели сколько у нас денег, задерживаться здесь не стоит, — ответил Эвин, начисто вытирая тарелку куском черствеющего уже хлеба.
