Сейчас Джексона тут не было, что Тима не удивило: в те дни, когда 9956-й не проносился мимо станции, а останавливался на ней, Крейг обычно куда-то исчезал.
За кухонным уголком с микроволновкой, электроплиткой и крошечной раковиной начиналась «гостиная»: мягкое кресло перед большим плоскопанельным телевизором. Дальше со стены смотрели на аккуратно застланную раскладушку фотографии из старых «Плейбоев» и «Пентхаусов». Тим собирался до прихода дока Роупера уложить мальчика на раскладушку, но тот мотнул головой.
– В кресло.
– Точно?
– Да.
Мальчик сел. Подушка устало вздохнула. Тим опустился перед ним на одно колено.
– Как насчет представиться?
Мальчик глянул на него недоверчиво. Кровь уже не текла, но щека была в запекшейся корке, а порванное в клочья правое ухо являло собой жуткое зрелище.
– Вы поджидали меня?
– Я поджидал поезд. Я здесь работаю по утрам – и дольше, если должен прийти пятьдесят шестой. Так как тебя зовут?
– А кто был тот другой?
– Все вопросы – после того, как назовешь свое имя.
Мальчик задумался, облизнул губы и сказал:
– Ник. Ник Уилхолм.
– Ладно, Ник. – Тим сделал знак мира. – Сколько пальцев ты видишь?
– Два.
– А теперь?
– Три. Тот другой говорил, что он мой дядя?
Тим нахмурился.
– Норберт Холлистер, хозяин здешнего мотеля? Если он чей-то дядя, мне ничего про его племянников не известно. – Тим поднял один палец. – Следи за пальцем. Хочу посмотреть, как ты двигаешь глазами.
Мальчик повел глазами влево-вправо, затем вверх-вниз.
– Вроде ты не очень сильно голову ушиб, – сказал Тим.
– По крайней мере, можно на это надеяться. От кого ты убегал, Ник?
Мальчик глянул встревоженно и попытался встать.
– Кто вам сказал?
Тим легонько толкнул его обратно в кресло.
– Никто. Просто всякий раз, как мальчишка в драной грязной одежке и с драным ухом у меня на глазах выпрыгивает из товарняка, я думаю, а не сбежал ли он откуда-нибудь? Так от кого…
– Из-за чего крики? Я слышала… ой, боже, что с мальчиком?
Тим обернулся и увидел Сиротку Энни Леду.
Она, наверное, дремала в палатке за депо, у нее была привычка отдыхать там в середине дня. Несмотря на то что в десять утра градусник на здании станции показывал восемьдесят пять градусов[38], Энни была в «полном мексиканском прикиде», как это называл Тим: серапе[39], сомбреро, браслеты из разноцветных бусин и расползающиеся по швам ковбойские сапоги, не иначе как с помойки.
– Это Ник Уилхолм, – сказал Тим. – Он прибыл в наш замечательный поселок неведомо откуда.
