— Но я правда обуза, — я опускаю голову, глядя на свои белые кроссовки, и это автоматически заставляет меня смотреть на его примитивные кожаные туфли. И разница между его и моим настолько разительна, что это помогает мне устоять на месте и понять все различия, даже если временно. — Я знаю, что ты женишься на мне, потому что хочешь защитить имущество отца, и это нормально, но это все равно делает меня обузой. Потому что я еще недостаточно взрослая, чтобы самой позаботиться обо всем, и даже не закончила ещё колледж и не могу посещать бары, а также заниматься юридической практикой или выступать против Сьюзен в суде и…
— Посмотри на меня.
Я качаю головой, сглатывая после всей этой бессвязной болтовни. Что, если он увидит стыд на моем лице или, что еще хуже, то, что я пытаюсь скрыть? Это была бы катастрофа, которая никому не нужна.
— Гвинет.
Я вздрагиваю, мое сердце колотится в груди, но это не потому, что я боюсь. Даже близко. Это из-за того, как он только что произнес моё имя.
Как можно выразить так много команд в одном слове? Почему он так просто произносит мое имя? И это ужасно, что я хочу, чтобы он продолжал говорить со мной в таком тоне?
Только по этой причине я подумываю ослушаться его, просто чтобы услышать это снова.
Но в то же время я не могу игнорировать предупреждение, его серьезность.
Поэтому медленно встречаюсь с его взглядом, и мне жаль, что не смотрела на него все это время, потому что он отпускает мой локоть, и я чувствую, как тону в несуществующей воде.
— Ты искренне веришь, что я сделал это только для того, чтобы быть рядом с тобой, или потому, что я рыцарь в сияющих доспехах? Нет, Гвинет.
Отнюдь нет.
— Тогда кто ты?
— Уж точно не какой-то рыцарь в сияющих доспехах. А это значит, что в моем теле нет ни одной благородной жертвенной кости. Я женюсь на тебе не потому, что хочу защитить тебя или наследие Кинга. Я защищаю свою фирму. Мое собственное наследие. Так что тот факт, что ты чувствуешь себя обузой, лишнее и ненужное. Мы используем друг друга. Ты понимаешь?"
"Моя грудь опустошается, из меня вырывается сильный свист воздуха.
Но это не из-за облегчения. Это из-за того, что я так сосредоточилась на его манере речи, что забыла как дышать.
Что всегда и случается.
Но раньше я почти не видела его — примерно раз в месяц или около того — и он почти не разговаривал со мной. Теперь, когда я вижу его каждый день после аварии отца, разговариваю с ним, нахожусь рядом, то думаю, что у меня какая-то передозировка. Причем смертельная.
