– Э-э… Мне было страшно, он у меня остался, – растерянно глядя на него, проговорила она.
– Да ты успокойся, никто тебя ни в чем не обвиняет, – подобрел вдруг Барабас. И как бы невзначай пододвинул к ней бокал с коньяком. На этот раз девушка отказываться не стала. Он выпил вместе с ней.
– Теперь и закурить можно.
Он по-хозяйски достал из кармана пиджака пачку сигарет, зажигалку. Чувствовалось, что Миле не нравится его затея, но возражать она даже не пыталась. Понимает, кто в доме хозяин.
– Ты не переживай, я знаю, зачем к тебе мент приходил.
Он киллера ищет, который Тереху убил. Думал, ты что-то можешь знать. А к тебе Килотонна с незаконным стволом зарулил. Ну, в смысле, пистолет у него без разрешения был. Понятые, все такое…
– Да, он был, и пистолет был. И понятые…
– Только непонятно, почему мент у тебя остался."
"И снова в его голосе прозвучало недовольство, и Мила опять напряглась. Самое время предложить ей еще бокал, чтобы она расслабилась. Так Барабас и поступил, и она снова ответила согласием.
– Я же говорю, что мне страшно было… Дима днем приезжал, сразу после тебя, сказал, что это не мой дом, что его братве надо отдать. И дома, и рестораны…
– А тебе самой никому не надо отдаться? – возмутился Барабас.
– Нет… То есть он сказал, что я могла бы с ним жить, тогда все в порядке будет, дом за мной останется.
Барабас глубоко затянулся, в раздумье выпустил в потолок густую струю дыма.
– Голову твоему Диме надо бы открутить за такие слова.
– Он не мой.
– Правильно, не твой.
Твоим только я могу быть. Знаешь, почему?
– Почему?
Мила, казалось, вот-вот расплачется, как маленькая девочка, которую поставили в угол. И не потому обидно, что стоять придется, а потому, что выбора лишили. Только угол, и ничего другого.
– Потому что только я могу тебя защитить. Мир жестокий, вокруг столько хищников, и все зубами клацают, все хотят тебя съесть. Терехи нет, он тебе не поможет, так что вся надежда на меня.
– Диму арестовали, он в тюрьме.
– Еще не в тюрьме, – покачал головой Барабас.
– Пока только в изоляторе. А может, его еще до тюрьмы выпустят. Так иногда бывает, если адвокаты хорошие. Выйдет он на волю, вернется к тебе и скажет: давай, дорогая моя, домой, к маме поезжай. Мы, скажет, кровью эти богатства создавали, а ты на тепленьком сидела и задарма все получала. И Тереха, скажет, кончился, и время его тоже кончилось. И твое время тоже, скажет, прошло. Выгонит он тебя из дома, и некому будет за тебя заступиться.
