– Может, просто закончилось ваше время. Может, потому и отстреливают вас как бродячих собак.
– Наше время закончилось? – вскинулся Архар. – Наше время закончилось, а ваше начинается, да? Мухин охранный бизнес на себя примеряет, ты – Милу со всеми ее потрохами…
– Я тебе сейчас по морде дам, если не заткнешься, – невозмутимо произнес Михаил. – Как мужик мужику врежу… И не примеряю я на себя Милу. И не нужно мне от нее ничего. И не будет меня с ней, когда все уляжется.
– Что уляжется?! Когда меня «улягут»?! – чуть ли не истерически взвыл Архар.
– Да! – раздался вдруг пронзительный возглас Милы.
Она вошла в зал расшатанной походкой. Глаза у нее были неестественно расширены, щеки красные, в руке ополовиненная бутылка «Хеннесси». Михаил в недоумении раскрыл рот, глядя на нее. Когда же она успела так набраться?
– Всех уложили! И тебя уложат! – тыкая в Архара пальцем, заявила она. – Я не знаю, кто вас убивает, но я знаю, за что! Я не знаю, кого вы резали в лесу, но кто-то вам за это мстит! И отомстит! Вас всех убьют!
– Ты что несешь? – растерянно произнес Архар.
– Я правду говорю! За грехи надо платить!
Она снова приложилась к бутылке, но Михаил не позволил ей сделать и глотка. Одной рукой он обнял девушку, другой отобрал у нее коньяк.
– С ней все в порядке? – хриплым голосом спросил бандит.
– Похоже, не совсем.
– Нет, со мной все в порядке, – замотала головой Мила. – Вспомни девяносто третий год! Вспомни, как вы отрубали пальцы, руки!
– Кому мы отрубали пальцы? – побледнел Архар.
– Ты что, не понял? Перепел к ней пришел, потому и несет ахинею. – Михаил пристально посмотрел на бандита.
– Да нет, ничего. Не было ничего такого…
– А может, все-таки что-то было?
– Ничего. А если бы и было… Нет, это здесь ни при чем.
– Значит, что-то было?
– Да не знаю я, о чем речь, – еще больше занервничал Архар. – И вообще, мне уже пора!
Он поднялся из-за стола и, не прощаясь, вышел из дома. Михаил закрыл за ним ворота, двери и вернулся к Миле, которая сидела на диване, невидяще глядя куда-то в пустоту перед собой.
Михаила она, казалось, не увидела, а почувствовала – вздрогнула, виновато и вместе с тем вызывающе посмотрела на него.
– Почему ты ему сказал, что не собираешься со мной жить?
Ей приходилось делать над собой усилие, чтобы удерживать клонящуюся набок голову, а ему – напрягаться, чтобы разобрать слова, настолько сильно заплетался у нее язык.
– Ты нас подслушивала?
– Это мой дом, что хочу, то и делаю.
– Зря ты так считаешь.
