К тому же Метьюз занял этот пост, будучи моложе его на год.
Следующий вопрос последовал от Гершвица.
— Молодой человек, насколько хорошо вы знаете Россию?
Клайд уставился на него с удивлением. На Россию в Америке смотрели как на нечто из области анекдотов. Слабое, опутанное долгами государство, вот уже не одно десятилетие натужно пытающееся восстановить хотя бы намек на былое могущество и дошедшее в своих потугах до того, что скатилось в пучину дремучего средневекового абсолютизма (а как еще можно относиться к анекдотическому референдуму, в результате которого на карте Евразии появилось государство под названием Русская империя?).
Впрочем, Клайд испытывал к ней некий снисходительный интерес, поэтому счел себя вправе ответить так:
— Мне кажется, лучше многих.
Гершвиц понимающе кивнул и повернулся к шефу.
— Что ж, мистер Рейли, рад был с вами познакомиться, Что касается подробностей, то жду вас во вторник…
Когда гости покинули кабинет, Клайд вопросительно посмотрел на шефа.
Тот обошел вокруг письменного стола, уселся в кресло, закинул ноги на столешницу и раскурил сигару.
— Ну что ты смотришь, Клайд? В жизни не поверю, что ты ни о чем не догадался.
Клайд вздохнул:
— Вы таки решились баллотироваться. Шеф кивнул:
— Да. Джозеф (так звали Президента) — «хромая утка», у демократов склока между Челсеном и Пидли, а у меня никаких реальных конкурентов. Так что готовься, должность советника по национальной безопасности за тобой.
Клайд усмехнулся:
— Ну, сначала надо выиграть выборы, и… я не понял, при чем здесь Россия?
— Понимаешь, Клайд, я не хочу остаться в истории проходной фигурой, серой мышкой, чтобы обо мне написали: «Президент, правивший Америкой с такого-то по такой-то год». И обстановка мне благоприятствует. Америка созрела для большого рывка. Но наша нация всегда показывала лучшие результаты, если у нее была серьезная угроза. Короче, Америке нужен враг…
5
— Сорок секунд…
Артем, задыхаясь, перевалился через забор и упал кулем на землю, больно ушибив левое колено.
Инструктор-воспитатель неодобрительно качнул головой и бросил:
— Сорок пять секунд… прибавь.
У Артема не осталось сил даже на короткий кивок, поэтому он лишь судорожно втянул воздух перекошенным ртом и, с трудом выпрямив дрожавшие от усталости ноги, потрусил, прихрамывая, к нижней ступени лестницы, которая вела к балкам разрушенного моста.
