Двигает пальцем, листая дальше. Щурится, читая ее сообщения.
Становится ясно, он не знал, что Алла отправила мне эти фото. И, скорее всего, не думал, что я знаю о его измене.
– Хочешь сказать, из–за этой херни ты солгала мне про аборт?.. – тихо спрашивает он, гася экран телефона.
– Что мне оставалось делать?.. Я не хотела тебя больше видеть.
Тяжело сглотнув, Матвей устало трет переносицу. Он раздосадован и неприятно удивлен. Не пытается этого скрыть.
– Почему ты мне не рассказала?
– Зачем? Это ничего бы не изменило.
– Почему ты мне не рассказала?! – внезапно повышает голос, а я сильно вздрагиваю, – Аня?! Я же просил не делать преждевременных выводов!
Впервые он называет меня по имени. После того… Горло кольцует спазм. И его тон…
Отчаянный с болезненным надрывом.
– Какие преждевременные выводы, Матвей?.. – сдавленно шепчу я, – вы лежите голые в нашей кровати…
– И, тем не менее, я тебе не изменял!
– Ну, да…
– Я! Тебе! Не! Изменял! – резкое движение, и хрустальный бокал летит в стену.
Ошарашенно смотрю на мокрое пятно на дубовой панели и тысячи разлетевшихся по полу мелких осколков.
– Я пойду…
– Нет!
Поднявшись, начинаю пятиться к двери, но Матвей, догнавший в два шага, возвращает меня на стул.
– Не уйдешь, пока все не выясним!
– Нечего выяснять, Матвей… Вы переспали, потому что ты был пьян и, возможно, уже ничего не помнишь…
– Я все прекрасно помню! – едко скалится он, – все до последней сраной секунды!..
Не смея шелохнуться, растерянно наблюдаю, как Матвей набирает в своем телефоне чей–то номер.
– Кому ты звонишь?..
– Сейчас узнаешь…
Включив громкую связь, кладет айфон на стол передо мной, а сам, опираясь одной рукой в спинку моего стула, встает рядом. Настолько близко, что между его животом, спрятанным под тканью черной футболки и моим лицом считанные сантиметры.
На экране высвечивается имя его сестры. Долгие гудки бьют по натянутым в струны нервам.
Я не могу понять, зачем он ей звонит.
– Да, Моть! – разрезает тишину голос Эли.
Узнаю его сразу. Он почти не изменился, если не считать тональности.
Голос приобрел женственную тягучесть.
– Привет, сестра.
– Здорово! У тебя что–то срочное?.. Я… эмм… немного занята…
– Срочное, – рубит он.
– Давай перезвоню через часок, а!..
Фоном долбит музыка, и раздаются командные выкрики, перемежающиеся звоном клаксонов.
– Опять гоняешь?!
– Нет… я здесь в качестве болельщика… – говорит Эля таким тоном, что даже мне очевидна ее ложь.
Все–таки, они очень похожи с Марго. Даже в полутонах.
