Молча, исподлобья, наблюдает, как я приближаюсь к столу и без приглашения опускаюсь на стул напротив него.
– Что ты хочешь? – спрашиваю, глядя на свои, сложенные на столе, руки.
Глава 28.
– Что ты хочешь?
Матвей откидывает голову назад и чешет языком клык. Отяжелевшие веки говорят о том, что он уже изрядно захмелел.
– В идеале – забрать дочь и лишить тебя материнских прав.
Глушу агрессию в зародыше. Я пришла сюда договариваться, помочь ему принять правильное решение.
– Зачем она тебе?
– А тебе?
– Она моя семья, – отвечаю тихо, – у тебя скоро будет своя…
Все так же, откинувшись на спинку, Матвей сверлит меня взглядом.
Так, словно смотрит не в глаза, а пытается разглядеть мой мозг.
– Почему ты думаешь, что вправе решать за меня?.. М?.. Вершительница судеб нашлась…
– Матвей, – прочистив горло и поправив на коленях сумку, продолжаю, – вряд ли Веронике понравится…
– Со своей женщиной я разберусь сам, без твоих советов!
Игнорирую болезненный укол за грудиной и предпринимаю последнюю попытку.
– Нам придется встречаться.
– Как–нибудь переживу. Я установлю отцовство и дам ей свою фамилию, – откупорив бутылку, наполняет бокал, – Сейчас у нее какая?.. Коган?..
– При чем здесь Коган?
– Будешь?.. – указывает глазами на бутылку виски.
Отрицательно машу головой.
– Она Романова…
– А отчество?
– Матвеевна…
– И на том спасибо… – глухо проговаривает он и опрокидывает в себя спиртное.
Почему у Марго должна быть фамилия Давида?.. При чем он тут, вообще? Я его даже ни разу после родов не видела.
Неужели, Соболев решил, что я за ним замужем была?
– Это все?
– Нет. Еще я хочу, чтобы девочка знала, что я ее отец. Я собираюсь участвовать в ее воспитании.
– У девочки есть имя!..
Меня изрядно подбешивает это его «я хочу». Делаю серию глубоких вдохов, чтобы не сорваться и не вывалить на него все, что я о нем думаю.
– Я в курсе.
– Называй ее по имени!
– По имени?! – взрывается Матвей, – я, бл@дь, пару часов назад узнал о ее существовании! Случайно!!!
– Не смей орать на меня! – взвизгнув, интуитивно отвожу тело назад.
Мне страшно. Он пьян, и мы одни в замкнутом пространстве.
Соскочив, он отпинывает стул, который с грохотом летит в стену за его спиной, и, оперевшись двумя руками с стол, нависает надо мной.
– Какая же ты сука!
Задрав подбородок, стараясь не выказать страха, смотрю в его, искаженное злобой лицо.
Как же хочется плеснуть в него ядом. Уязвить, укусить побольнее.
– Так, может, перепишешь на дочку мою квартиру?..
