Москва, частный особняк, Григорий Распутин
— Ты идиот! — орал мужчина, не стесняясь в выражениях. — Ты полный кретин!"
"Его сын даже не пытался изображать раскаяние или чувство вины. Нет, он сидел и смотрел на отца с видом превосходства бога над простыми смертными.
— Ты угробил Дантеса! Угробил Донского! А только эти двое могли бы собрать для нас необходимый кворум для проталкивания нашего бизнеса! — не прекращал орать глава рода.
— Будут еще, — легкомысленно отмахнулся наследник.
— А они были УЖЕ СЕЙЧАС!
— Возможно, но в долгосрочной перспективе они просто бесполезны.
Они слабы, — презрительно скривил губы Николай.
— Ты кретин! — прошипел Григорий Васильевич. — В твою голову не приходит мысль, что в следующий раз слабым можешь оказаться ты? Если забить людей, на которых ты опираешься, так сильно, что они ни при каких обстоятельствах не подадут тебе руку, как ты будешь дальше продираться по обществу?
— Темникова, может, и забили, — возразил наследник, — но компромат не позволит ему отойти далеко от меня.
— Баланс, Николай! — зло процедил глава рода. — Всегда нужно соблюдать баланс. Если людей постоянно пугать или им постоянно угрожать, со временем никакой компромат тебе не поможет. Их чувство страха притупится. Им может стать все равно. Сколько раз я тебе говорил, что твои люди должны в первую очередь уважать тебя и восхищаться тобой, затем нуждаться в деньгах и уже потом бояться? А? А⁈
Николай Распутин молчал, и если отец расценивал это как покаяние, то на самом деле парень просто не считал нужным тратить энергию на диалог с отцом.
Он, Николай, был прав, и точка. Прав всегда и везде.
— В общем, так, — закончил скандалить Распутин-старший, возвращая сына к происходящему. — Ты или исправляешь все, что натворил. Или я исправлю тебя сам. Это понятно?
— Понятно, — с ленцой отозвался наследник.
О, он исправит. У него есть отличный план на этот случай, и да, он все исправит.
Все будут лаять и прыгать по его команде, потому что Николай был уверен — только умнейшие достойны вознестись к власти.
Вот, например, он.
Глава 7
Императорский Московский Университет, Александр Мирный
Ноябрь начался с пафосного торжественного мероприятия, на которое я оказался внезапно приглашен.
— Отказ не принимается, — заявил Ермаков со свойственной сибирякам прямолинейностью, протягивая мне красивый белый конверт из плотной бумаги.
Под выжидающим взглядом Алексея я сломал сургучную печать с оттиском герба Ермаковых и выудил из конверта приглашение.
