Кабинет ректора найти оказалось несложно. На нём висела самая мощная магическая защита. Магический заслон на дверях был сложнее физического замка — пришлось потратить немного энергии на его нейтрализацию.
Внутри меня ждало просторное помещение с массивным столом, книжными шкафами и большими окнами, задрапированными тяжёлыми портьерами. Я быстро осмотрел документы на столе — отчёты, письма, академические ведомости… Ничего подозрительного на первый взгляд. Выдвинув верхний ящик стола, я обнаружил личную печать ректора, несколько флаконов с чернилами и стопку пустых бланков за подписью Горевского.
Поняв, что нужно что-то менять, я активировал заклинание Эхо Камня. Планировка здания мгновенно сформировалась в моей голове.
Я закрыл веки, полностью сосредотачиваясь на ощущениях. Каждая вибрация, каждый звук, каждое движение преобразовывались моим разумом в чёткую картину. Я видел тоннели, залы, переходы и лестницы, словно просматривал объёмный план здания.
Тайный проход за книжным шкафом… Нестареющая классика прямиком из дамских романов Полины.
Пришлось перебрать несколько книг, прежде чем, нажав на корешок одной из них, я услышал тихий щелчок — секретный механизм сработал, и часть шкафа отъехала в сторону, открывая узкую лестницу вниз.
Спускаясь по крутым ступеням, я ощущал, как воздух становится более затхлым. Внизу оказалось подвальное помещение, освещённое тусклыми магическими светильниками. То, что я там увидел, заставило меня мгновенно собраться: лаборатория с причудливыми приборами, колбами, кристаллами Эссенции и… камерами для пленников, встроенными в стены.
В одной из них я заметил человеческую фигуру. Подойдя ближе, я увидел молодого мужчину, прикованного за ногу цепью к стене. Худощавый юноша лет девятнадцати-двадцати выглядел мягко говоря, не очень. Его щёки покрывала редкая юношеская щетина, а под левым глазом расплывался свежий синяк."
"Светло-русые волосы слиплись от пота, свисая неопрятными прядями на загорелый лоб. Крупные черты лица покрывали следы ожогов и царапин, но в светло-карих глазах ещё сохранялась жизнь.
Некогда белая рубашка превратилась в серую тряпку с рваными краями, а на манжетах виднелись пятна, подозрительно напоминающие засохшую кровь. Когда наши взгляды встретились, в его глазах блеснула искра надежды, быстро сменившаяся настороженностью.
— Вы… не от ректора? — хрипло спросил он.
— Нет. Александр Зарецкий? — больше интуитивно, чем осознанно спросил я, оценивая замок.
— Да, — он закашлялся.
