Можем держать этих громил там, пока не соберём все доказательства против их хозяев.
— Звучит, как план. Набери своим людям, пусть подъедут за этими хлопцами. А нам надо куда-то перебраться. Здесь оставаться не безопасно. Ты слишком свободно делился информацией об этом адресе.
Святослав, хмыкнул и задумался.
— У моей семьи есть квартира в северной части города. Её сдавали, но жилец недавно выехал. Там нас никто не побеспокоит.
Через полчаса молчаливые исполнительные люди загрузили троих нападавших в багажники машин для транспортировки, а ещё через сорок минут мы оказались в новой квартире с коробкой вывезенных из квартиры Славы документов.
— Так против кого ты собираешь доказательства? — наконец, спросил я.
— Против ректора Муромской академии Горевского. У меня есть основания полагать, что он замешан в исчезновениях студентов. Смотрите…
Следующий час мы провели, просматривая его материалы. Финансовые отчёты, выписки, странные совпадения в датах отчисления студентов и появления новых средств на счетах ректора.
Впечатляющая работа, особенно для одного человека. Но, как я вынужден был признать, недостаточная для прямого обвинения высокопоставленного лица.
— Завтра в его особняке запланирован ежегодный бал-маскарад, — сообщил Святослав, когда мы разместились в гостиной. — Половина города будет там. Идеальный шанс проникнуть в его кабинет и поискать дополнительные улики.
— И как ты предлагаешь это сделать? — спросила Василиса, скептически приподняв бровь.
— У меня есть связи, — улыбнулся Святослав.
— Могу обеспечить приглашения для всех нас.
— Для меня тоже? — живо поинтересовалась Василиса, и её глаза загорелись.
— Разумеется, — он элегантно склонил голову. — Моя семья имеет определённый статус в городе. А как вас, кстати, зовут, прекрасная барышня? Ваше лицо мне кажется знакомым…"
"— Василиса Ольховская, — почти не теряясь, ответила Голицына.
— Кстати, о статусе… — я внимательно посмотрел на кузена. — Как сын знатной семьи стал журналистом? Не самый традиционный выбор профессиональной стези.
Святослав засмеялся, и на миг в его чертах промелькнуло что-то юношеское, почти мальчишеское.
— Призвание. Отец, конечно, в ярости. Считает, что я порчу репутацию фамилии своими «плебейскими увлечениями». Однако публично терпит — смотрит сквозь пальцы, надеясь, что я перебешусь и займусь чем-то более подходящим для своего положения.
— О, прекрасно вас понимаю, — вздохнула Полина.
— А вы же… Полина Белозёрова, верно? — блеснули узнаванием глаза Волкова.
