– Его тоже нет, – призналась медсестра, вздохнув. Затем добавила: – И навряд ли будет. От многодетной матери мужчины шарахаются. Браслетик кто-то из пациентов преподнес.
– Кто-то? – переспросила я. – Анонимный презент?
Ксения отложила ложку, которой нацелилась на тирамису.
– Я работала раньше в другой клинике. Прихожу как-то утром на службу, а на посту коробочка стоит, в ней браслет и записка: «Дорогая Ксения Михайлова, спасибо вам за заботу и совсем не болезненные уколы». Без подписи.
– Как мило! – восхитилась я.
– Видно, вы очень хорошо заботились о пациенте, раз он вас отблагодарить решил.
– Было очень приятно, – призналась Ксюша. – Обычно-то люди при выписке дарят конфеты, а мне вот что преподнесли.
– Эксклюзив, – протянула я.
– Точно, – засмеялась медсестра, – ни у кого подобный не видела.
Я оперлась локтями о стол.
– А вот мне такой браслет попадался. Один в один, как ваш.
На дне глаз Ксении мелькнула тень беспокойства.
– Правда? На женщине или на мужчине? Браслет-то унисекс.
Я вынула из сумки листок из принтера и положила его перед Михайловой:
– Узнаете?
Та широко раскрыла глаза.
– Мои черепушки.
– Ксения, зачем вы испортили камеру видеонаблюдения? – сурово спросила я.
Михайлова уронила кусок тирамису на скатерть.
– Камеру? Я? Зачем?
– Вот и мне очень интересно, – протянула я. – Это как-то связано с вашим визитом в палату Раисы Петровны Галкиной?
Михайлова закатила глаза.
– Галкина, Галкина… Не помню ее. В СПА много пациентов, я далеко не со всеми занимаюсь, обслуживаю исключительно вип-палаты.
Раиса Петровна? А с чем она лежала? Депрессия? Ожирение?
Я посмотрела на пустой стакан из-под латте.
– Липома.
К столику подбежала Юлия, которая теперь, похоже, ловила каждый мой взгляд.
– Еще кофейку желаете?
– Да. И Ксении тоже, – распорядилась я. – Разговор у нас не минутный.
– С липомой не в СПА лежат, – пустилась в объяснения Михайлова, – а в клинике.
Я спокойно доела тирамису.
– Правильно. Больная там и находилась, а вы раздавали подарки пациентам.
И уронили в палате Галкиной медицинский документ, в котором сообщалось, что у Раисы Петровны рак головного мозга.
– Вот бедняга, – выразила сочувствие Ксения, – не самый приятный диагноз. Только я ничего не теряю, и никаких бумаг про онкологию мне иметь при себе не положено. Я медсестра в СПА.
– Да ну? – усмехнулась я. – И коракор бедной женщине не давали? Вы же единственная в медцентре имеете доступ к этим таблеткам.
