Она не хочет верить, но моя правда сильнее…она ранит, она расцветает на почве сомнений как ядовитый цветок.
— Но почему…? — её голос срывается.
— Потому что он всегда думал только о себе, — подхватываю я, наклоняясь ближе к ней. — Потому что он никогда не любил никого, кроме самого себя. Твоя мать была лишь жертвой его амбиций. И ты… ты — напоминание о его неудаче.
Мои слова попадают точно в цель. Я вижу, как её маленькое, слабое сердце сжимается от боли, как её ненависть к отцу начинает прорастать. Она молчит.
Но это молчание громче любых слов.
Мы встречаемся ещё. Каждый раз она становится всё более покорной. Мои слова — это яд, и она уже не может вырваться из его оков. Я говорю ей, что её отец виновен во всём, что случилось с её матерью, что он никогда не любил её. Она верит. Ей хочется верить, потому что правда для неё слишком тяжела. Но мне не нужна её любовь. Я не хочу её привязанности. Она мне безразлична. Она — инструмент. Инструмент для моей мести. Ахмад любит её, и если я смогу разрушить его через неё — я сделаю это.
— Ты должна молчать, — говорю я ей однажды, глядя в её невидящие глаза. — Ты не можешь никому рассказывать о наших встречах. Ахмад никогда не поймёт этого. Он может тебя наказать. А я не хочу, чтоб с тобой что-то случилось. Я единственная кто любит тебя и заботится о тебе.
Она кивает. Я вижу, как страх проникает в её сознание. Теперь она будет молчать. А я буду ждать.
Вика"
"Амир появился неожиданно. Он всегда был рядом, тенью, но теперь эта тень стала моей единственной опорой.
Он говорит мне то, что я хочу услышать, он отвечает на вопросы, которые Ахмад всегда избегал. А у меня их много. Их сотни, нет, тысячи вопросов, на которые я жажду получить ответы.
— Ты не знаешь его настоящего, — говорит он мне однажды, его голос мягкий, но в нём скрыта угроза. — Ахмад всегда был жестоким. Ты просто не помнишь, но я помню.
Я смотрю на него, пытаясь понять, что в его словах правда, а что ложь. Но в его глазах — уверенность. И это сбивает меня с толку.
— Ты хочешь знать, что он делал с тобой? — продолжает он, его голос становится более резким. — Ты хочешь знать, как он использовал тебя? Как унижал, бил? Ты была для него игрушкой.
Я отвожу взгляд. Мои руки дрожат, но я не могу сказать ни слова. Как будто меня разрезают на части, на куски. И каждый из них готов верить во что-то другое.
— Ахмад был готов убить тебя, если бы ты не подчинилась, — продолжает Джамаль, и его слова разрывают моё сердце на части.
