Всё, что она делала, было для того, чтобы уничтожить Ахмада. Но, чёрт возьми, за эти годы она уничтожила и меня. Я был лишь тенью её мечтаний. Я был её куклой.
— Ты... уничтожила всё, — мои слова звучали глухо, тихо, но я знал, что она слышит их. Слышит и начинает понимать, что что-то пошло не так. Она подняла на меня взгляд, в её глазах появилось что-то похожее на непонимание. Но потом, как будто проблеск истины наконец прорвался сквозь её безумие, я увидел, как её лицо исказилось от страха.
— Что? — прошептала она, её голос задрожал.
Она с трудом села на колени, прижимая руку к ране, кровь сочилась между её пальцами. — Джамаль... Нет... Ты должен... ты должен спасти меня. Мы должны завершить план. Ты же не можешь бросить меня! Ты... ты мой сын!
Она поползла назад, её глаза уже не были полны уверенности, не были наполнены тем контролем, которым она всегда пыталась держать нас всех. Впервые я видел в её взгляде страх. Настоящий страх. Я смотрел на неё, как на чужую. Самида. Моя мать. Она называла меня своим сыном, но всё, что я был для неё — это оружие.
Я был средством, а не целью.
— Ты всегда использовала меня, — я шагнул ближе, и она быстрее поползла назад, с трудом двигаясь по полу. Её рана открылась сильнее, кровь текла быстрее. Её лицо исказилось от боли, но она продолжала отступать, глядя на меня с отчаянием в глазах. — Ты не хотела, чтобы я был свободен. Ты хотела лишь управлять мной, чтобы я стал твоим рычагом, твоей местью.
— Нет... — её голос дрожал, она пыталась прижаться к стене, как раненый зверь, загнанный в угол.
— Джамаль, ты неправильно всё понял... Я всегда хотела лучшего для тебя. Я... Я создала тебя. Ты мой сын... ты не можешь предать меня...
Я сделал ещё один шаг вперёд, и она вздрогнула. В её глазах появилась паника.
— Ты никогда не была моей матерью, — произнёс я медленно, отчётливо, глядя в её глаза. — Ты была моим проклятием.
Её руки задрожали, пальцы не слушались, и она почти упала на пол, её дыхание стало хриплым, тяжёлым. Она знала. Наконец-то она поняла, что я пришёл не спасти её.
Я пришёл её убить.
— Джамаль... — её голос стал хриплым, почти беззвучным. — Нет... не делай этого... Ты же не можешь. Я всё ещё твоя мать. Я... я... Я помогала тебе! Я спасла тебя из приёмной семьи! Ты бы умер там! Это я тебя спасла, это я сделала тебя тем, кто ты есть!
— Ты сломала меня, — сказал я, чувствуя, как внутри меня разгорается холодный, неизбежный огонь. — Ты сломала меня ещё тогда, когда забрала меня из той семьи.
