Я пытаюсь коснуться его рукой, чтобы убедиться, но тело меня не слушается.
— Только не теряй сознание, ладно? — произносит он. — Пожалуйста, будь со мной, Ева.
И слова такие. Ласковые. Виноватые. В другой ситуации я бы засмеялась ему в лицо, а в этой просто молчу и смотрю на голубое небо. Красивое такое, яркое. Оно возвращает меня к жизни и заставляет бороться за жизнь.
Открывается дверца автомобиля, Руслан размещает меня на заднем сидении и ошарашенно смотрит:
— Он насиловал тебя? — спрашивает, сжимая челюсти до боли.
Я не понимаю о чем он. Марк не касался меня там, не трогал, не спал со мной. Проследив за взглядом Руслана замечаю кровь на бедрах и платье. В ужасе смотрю на это, а после перевожу взгляд на того, кто стоит напротив:
— Я не понимаю, — шепчу одними губами.
— В больницу, быстро, — командует Руслан водителю, садясь рядом. — Все будет хорошо, — а это уже мне. — Я тебе обещаю, слышишь? Все будет хорошо.
Его шероховатая сильная ладонь сжимает мою, которая тут же утопает в его. Мы даже сейчас не смотримся рядом.
Он большой и сильный, тот, у кого есть деньги и власть, а я маленькая и беззащитная. Последнее о чем я думаю, прежде чем теряю сознание, мои родители. Я терпела все из-за них, потому что они все, что у меня осталось.
Глава 13
Ева
Приходила в себя я медленно и болезненно. При первой попытке открыть глаза создавалось впечатление, что голова готова разорваться. Я тут же их закрыла и застонала, во рту было сухо, хотелось пить, а еще в голове со всей ясностью пронеслись картины вчерашнего инцидента.
Я четко вспомнила, как Руслан пришел за мной, как вынес из дома, усадил в машину и… кровь.
Я вспоминаю кровь на платье и бедрах.
— Пришли в себя, Ева Александровна, — до меня донесся чей-то голос откуда-то сверху. — Как самочувствие?
— Пить, — попыталась произнести я, но из губ, кажется, так ничего и не выдавила.
— Дайте пациентке воды, — командует тот же голос.
К моим губам тут же прикладывают трубочку, и я начинаю жадно глотать, но через пару секунд воду убирают.
Я разочарованно стону и облизываю потресканные губы, насыщая их влагой.
— Не так много сразу, — произносит тот же голос. — Из-за сотрясения вас может подташнивать, а это нежелательно, тем более ваше положение и так предполагает тошноту.
В палате повисает молчание. Я совсем не понимаю о чем он и проваливаюсь в сон из-за жуткой головной боли и какого-то укола, который мне поставили. Следующая попытка открыть глаза оказывается куда более успешной.
